Halo: Призраки Оникса

Следующим его сигналом стал приказ продвигаться к зданию.

Группа осторожно вошла внутрь, осматривая тёмные углы помещения. Внутри было пусто за исключением стальных стеллажей, поддерживавших три конусообразных корпуса от боеголовок. Дозиметр Джона подскочил, указывая на то, что они не содержат обычных взрывчатых веществ.

Он указал Келли и Фреду на стеллаж, а затем на ""Вепрь"" снаружи. Они кивнули. Но огонёк подтверждения Курта мигнул красным.

Ни один Спартанец не подавал красный сигнал на миссии без должной на то причины.

— Отмена, — сказал Джон. — Отступаем. Сейчас же.

Внезапно на него нахлынуло головокружение. Он заметил, как Линда, Фред и Келли падают на колени. Затем его поглотила темнота.

***

Наконец, Джон проснулся. Каждый мускул в теле горел, и он чувствовал себя так, словно кто-то ударил его по голове. Хорошо: значит, он не был мёртв.

Его мышцы напряглись в попытке преодолеть стойкое давление.

Он моргнул, чтобы прояснить своё затуманенное зрение и обнаружил, что сидит, прислонившись к стене, всё в том же строго охраняемом бункере.

Затем Джон увидел на складе десяток коммандос, которые наблюдали за ним. Они держали пулемёты .30 калибра, столь обожаемые повстанцами. Прозванные ""изготовителями конфетти"", эти пулемёты были крайне неточными, но при стрельбе в упор это навряд ли стало бы проблемой.

Остальные Синие лежали лицом вниз на бетонном полу. Техники в лабораторных халатах склонились над ними для съёмки цифрового видео высокого разрешения.

Джон попытался дёрнутся в неподвижной броне. Он должен был знать, что с его командой. Были ли они мертвы?

— Не нужно дёргаться, — сказал кто-то.

Мужчина с длинными седыми волосами встал прямо перед Джоном.

— Хотя, можешь рыпаться, если угодно. Мы нацепили на тебя и твоих товарищей ошейники нейронного замедления. Это стандартная процедура ККОН против опасных преступников. — улыбнулся он. — Держу пари, без такого аппарата ты бы смог, и наверняка бы захотел, разорвать меня на кусочки в этой чудной силовой броне.

Джон держал язык за зубами.

— Расслабься, — сказал человек. — Меня зовут генерал Грэйвс.

Спартанец узнал это имя. Говард Грэйвс был одним из трёх человек, считавшихся командирами Объединённого повстанческого фронта. То, что он оказался здесь, было неспроста.

— Вы пережили резкое снижение давления — высотную болезнь, — сказал он Джону.