– Быть может, тот артефакт, что стащила она, тоже активируется, – Пикс…
– Не факт, что он вообще был! Тогда можно её не депортировать, – Ёж…
– Был…
Потенциал моего измерения изменился, я чувствую это физически как изменение климата.
– Ваша Светлость, давайте ещё раз прошерстим развалины. Может, он там?
– Прекратить базар! – строго смотрю на своих тунеядцев.
Мда… Депортировать своих (если это можно назвать депортацией, скорее уж, ссылкой) нам приходится нечасто. Честно сказать, депортировать выглядящих настолько непросвещёнными в мироустройстве – второй раз.
Первым был Ёж – программист-задрот, которому не повезло оказаться не вовремя не в том месте. Намерения совершить контакт у него не было никакого. Он банально вхерачился на мопеде в тачку нелегала, который пытался смыться от меня. Влетел к тому в лобовое. И… в их сладострастном танце сломанных тел произошёл контакт с одним из артефактов. Артефакт принадлежал Мэрдоу, второму миру в нижней семёрке. Его прогноз выживания был – часа три. А если учитывать перелом грудной клетки и обеих рук… Я пожалел его, да.
Бывает за мной такой вредный в моём деле косяк. Но в итоге не прогадал, получил в сотрудники очень полезную функцию.
– Быть может, у неё проявится теперь какая-то полезная сидха? И Вы сможете предложить ей договор, чтобы она могла остаться с нами…
– Я согласна на договор! – распахивает свои янтарные очи болезная.
– Я его не предлагал.
– Предложите! Я не хочу к ассурам! Я хочу к Вам!
– Детка… тебе не понравится, – честно предупреждаю я, опасно прищуриваясь.
– Я умею много всего полезного! И эти… – щёлкает она пальцами, – сидхи? Они обязательно проявятся.
Мда? Подхожу ближе и разглядываю её сверху. Светлые волосы рассыпались по полу в форме нимба.
Ну-ну…
Всматриваюсь в глаза, пытаясь уловить там мыслеобразы. Но кроме жонглирования очищенными мандаринами и неловкого пируэта на пилоне в её голове пусто.
– Очевидно же – бестолочь, – с сомнением опять пытаюсь поймать хоть что-то адекватное в её мыслях.
– Ваша Светлость… Хам… Девчонка же совсем… – бормочут вразнобой мои за спиной.
В её мыслях только я, и у меня отрастают рога и козлиная бородка.
– Тебе сколько лет?
– Девятнадцать.
– Девятнадцать лет человеку… – качаю я саркастически головой.
Присаживаюсь.
– Ты думаешь, в рабстве у меня слаще, чем у ассура? Ты думаешь, проживёшь здесь дольше, чем там? Или ты думаешь, что я тебя не сожру?
– Если уж меня будут жрать, то пусть в умеренном климате родного Питера.
