— Гузааааль, — промурлыкал Хан нараспев, вот только его голос все-равно не был и капельки сладким, отдавая терпким ядом, в котором мое сердце стонало и захлебывалось, рыдая оттого, что ему даже не нужна была я. Денег было вполне достаточно. Тот мужчина оказался прав.
— А это?
Не пришлось поднимать головы, чтобы понять, что Хан кивнул на большой бумажный пакет с ручками из атласных лент, откинувшись назад на кресле и продолжая держать свои пальцы рук переплетенными и….
излишне напряженными.
— Платье и туфли, которые вы присылали перед поездкой в больницу…
Воспоминания — это все, что у меня останутся, как бы сильно они не ранили изнутри, раздирая душу в кровь."
"— Вот как? — хмыкнул Хан насмешливо, холодно и злорадно, отчего я прикрыла глаза, чуть поморщившись, уже прекрасно зная, как умело он умеет наносить удары своими словами, подбираясь ближе, и готовый броситься в удушение своей изощренной игрой на выживание.
Мое. — Сама додумалась или кто-то подсказал?
От его язвительности и злорадства хотелось просто взвыть, но я лишь стиснула руки в кулачки, выпрямляясь, хоть и не в состоянии пока найти в себе столько силы, чтобы встретиться с его разрывающим в клочья взглядом.
— …просто я подумала….
— Ах, ты даже подумала.
Гузаааааааль……
Страшно и жутко было слышать его сладкий тянучий голос, который отдавал льдом Арктики, и на секунду воцарилась звенящая тишина, но я взвизгнула, когда она оборвалась резко и неожиданной оглушительным грохотом, оттого что Хан подскочил на ноги, ударив по столешнице с такой неимоверной силой, что с неё просто повалились все письменные принадлежности, разлетаясь в разные стороны с кипой бумаг и каким-то записными книжками.
— Ты подумала, черт побери!!!!
От крика Хана, я отшатнулась назад, судорожно понимая, что теперь в моем теле если что-то и бьется, то только огромная истерика, словно я стояла рядом с действующим вулканом, отчетливо понимая, что за клубами этого дыма скоро польется огненная лава, в которой я сгорю, не оставляя после себя даже горстки пепла.
