Ловко, быстро и резко спускаясь по ступенькам снова, Хан явно не выглядел довольным, но был сдержан и собран, принявшись еще по дороге расстегивать на себе рубашку и увлекая меня за собой с дивана в следующую комнату этого шикарного номера, которая оказалась не менее шикарной спальней, куда меня привел Хан, усадив на большую кровать и, не задерживаясь, прошествовал в какое-то отдельное помещение, которое, по всей видимости, было гаредоробной.
Не прошло и пары секунд и двух моих отрывистых вздохов, как он снова был рядом, стягивая со своего красивого тела белоснежную рубашку, небрежно бросая рядом со мной очередную идеально выглаженную чистую, в этот раз слегка голубоватого цвета.
Вот только я не смогла больше дышать, глядя на тело, которое открылось передо мной во всей красе, завораживая своей гибкостью, своими формами и идеальной золотистой кожей, в которую хотелось уткнуться кончиком носа и больше никогда не дышать ничем другим, кроме его аромата.
Полыхающие черные глаза лукаво и горячо наблюдали за мной сквозь пелену черных длинных ресниц, словно Хан наслаждался тем, что происходило со мной при виде его обнаженного торса, когда мое тело буквально кричало о том, что оно больше не может выносить этих сумасшедших золотых бабочек внизу живота, требуя того, чтобы он дал им свободу….
собой. Иначе я лопну. Иначе я сойду с ума, сжимая колени до боли и кусая щеку изнутри, видя, как на губах Хана появилась лукавая, игривая, и такая чертовски обаятельная улыбка, когда мужчина сладко протянул:
— Ты слушаешь меня, мавиш?…
А он еще и что-то говорил? Боже! Мне казалось, что даже мои уши в этот момент стекли в область бедер, вместе со всеми внутренностями, включая сердце, наверное, поэтому там что-то надрывно подрагивало в такт сердцебиению.
Пришлось пару раз прокашляться, чтобы просто выдавить:
— …да.
И поморщиться, видя, как изогнулась лукавая резкая бровь, явно забавляясь над моей реакцией и глазами, которые никак не могли оторваться от его изящных длинных пальцев, которые медленно и тщательно застегивали пуговку за пуговкой начиная от ремня и выше….
отчего его золотистая грудь была пока еще обнажена.
— Точно?
— … кончено.
Хан хмыкнул и, кажется, все-таки проговорил еще раз все сначала, убивая меня своими сладкими ямочками и обаятельной улыбкой, игриво и жадно полыхнув глазами:
— Номер полностью в твоем распоряжении. Ванная — там. В кабинете есть журналы и книги, если станет скучно. В гостиной телевизор, пуль на журнальном столе.
