Хан

Еще один мужчина явно восточной внешности — высокий и стройный, с колкими карими глазами, темными волосами и черной щетиной на скулах, который быстро осмотрел меня с ног до головы, не дав закричать и испугаться, лишь покосился на пиджак Хана, наброшенный практически на мое голое тело, распахнув заднюю дверь машины, и снимая чехол с нижней части длинного сиденья, просто открыл его…словно крышку гроба…кивая в темное пространство:

— Быстрее забирайся и молчи.

Лишь услышав из его уст родное имя, я судорожно кивнула, забираясь в этот ящик, который оказался коротким, но довольно широким, чтобы я могла лечь, поджимая ноги и кутаясь в пиджак Хана, чтобы дышать его ароматом, стараясь успокоиться.

Я никогда не задумывалась о том, почему некоторые люди страдают клаустрофобией, пока не попала сама в замкнутое маленькое темное пространство, едва дыша и обливаясь холодным потом, где было слышно лишь истеричные удары моего рыдающего сердца и отрывистое дыхание, когда было страшно дышать слишком часто, чтобы просто хватило воздуха.

Господи, меня трясло так сильно, что было ощущение, что машина должна подрагивать, выдавая мое присутствие в ней, особенно когда послышались приглушенные быстрые шаги и кричащие голоса десятков мужчин, часть из которых вопила на турецком, а часть на понятном мне.

Я закусила губу до искр в глазах, когда послышался резкий звук открывающейся двери и запыхавшейся голос:

— Ты видел кого-нибудь на парковке?

— Нет, — недоуменно протянул голос того мужчины, что, кажется, был другом Хана.

— Ты давно тут сидишь?

— Как началась ваша вечеринка…

— ЧЕРТ!

— А что случилось? Эй, брат! Что произошло?…

— Шахида серьезно ранили! — послышался голос убегающего мужчины, — Мы ищем девчонку! Она последняя была с ним!.

— Аллах-Аллах! — шокировано протянул мужчина, который тоже очевидно был очень даже неплохим актером, если ему поверили сразу же, пока я содрогалась от дрожи, стуча зубами и глотая собственные слезы, понимая, что теперь все головорезы города будут искать меня….