Хан

Закрыв глаза, я опустила голову, сжимая губы так сильно, что челюсти онемели, заставляя себя не дрожать, когда за трусики с силой потянули, делая это так, чтобы их край больно впился в кожу, оставляя на ней след, словно от ожога. Всегда несколько вздохов можно было сделать, чтобы собраться с последними силам, чувствуя пульсирующую плоть на своем бедре, когда внезапно снова стало тихо…так тихо, что, казалось, все смогут услышать предательски стучащее в истерике сердце.

— Все вон.

Я не смогла пошевелиться и выпустить из рук жалящие осколки, которые стали ярко красными от пропитавшей их крови, когда перед моим взглядом на полу оказались начищенные блестящие остроносые мужские ботинки, и холодный голос надо мной проговорил резко и холодно:

— Иди за мной.

Ботинки, стоящие больше, чем все это кафе, включая меня, постояли еще секунду перед моими глазами, зашагав в сторону кухни, отчего стекло под ними жалобно хрустело.

Темнота не забрала меня, уползая вслед за этими шагами…а я едва могла дышать, не веря, что все могло закончиться.

Душе не могло быть еще больнее, когда я неловко поднималась с колен, кусая внутри щеку, чтобы не застонать от боли, когда мелкие осколки стекла не хотели покидать разодранной кожи, медленно зашагав на трясущихся ногах на кухню, одергивая платье как можно ниже.

Кровь струилась по моим ногам и рукам, когда я заставляла делать шаг за шагом к кухне, где, прислонившись стройным бедром к разделочному столу, стоял мистер холодное и жестокое Совершенство, снова глядя на меня своими черными безжалостными глазами так пронзительно и остро, что я поежилась.

Разве мог нормальный человек вести себя так отрешенно и холодно, глядя на происходящее в зале еще несколько секунд назад, спокойно откинувшись на спинку дивана, словно просто смотрел фильм в кинотеатре?…

— Умеешь варить кофе?

Я смотрела на него, все еще не силах понять, что он настоящий…вот такой идеальный, словно льдина, не обладающий чувствами и эмоциями в своем блистательном совершенстве.