Некогда было думать, планировать, говорить, когда одним резким и даже грубым движением Хан развернул меня к себе лицом, ловко стягивая трусики вниз и усаживая прямо на стол обнаженными ягодицами, разводя мои ноги и вжимаясь до боли своими бедрами, где была собрана вся его страсть, все желание, все безумие и власть надо мной, которой я поддавалась, тая от каждого его прикосновения, словно шоколад под палящим солнцем.
Он не дал мне вздохнуть, впиваясь в губы грубо и властно, проникая через приоткрытые губы своим горячим бархатным языком, словно собирался проглотить меня, но отталкивая мои руки, которые тянулись к его ширинке, чтобы выпустить на волю то, что рвалось ко мне, пульсируя и обжигая.
То, что я хотела почувствовать в себе, забыв про все свои планы и совершенно не думая о том, что Хазал может явиться в самый неподходящий момент.
Пусть этот мир горит и рушится, я хотела только одно — сходить с ума в этих сжимающих до боли руках, утопая в его страсти, но не понимая, почему он медлит и снова убирает мои руки от себя, раз за разом сжимая мои ладони и возвращая их на стол.
Я почти всхлипнула, когда Хан вдруг резко отстранился, рыкнув что-то на своем языке, отчего я дрогнула и поспешно облизнулась, ахнув, когда он отступил на шаг, не желая его отпускать от себя, и не понимая, что происходит, когда Хан вдруг опустился вниз на колени.
Слишком поздно я поняла его помыслы, прикус губу до крови, когда он раздвинул мои ноги, неожиданно коснувшись языком самого полыхающего и трепетного, чего я совершенно не ожидала.
Это было, словно получить разряд теми самыми оголенными проводами под большим напряжением, когда ток прошел через все мое тело, заискрив в глазах миллионами звезд и отразившись в каждой напряженно стонущей клеточке моего тела, которое выгнулось и буквально разрывалось на части от этого ощущения его скользящего языка — мягкого, но напористого, бархатного и властного.
Это было слишком интимно! Слишком смело! Слишком сладко, чтобы не умирать, когда я пыталась отпихнуть его от себя, цепляясь дрожащими пальцами в шевелюру его черных волос, но понимая, что я совершенно беззащитна перед этими новыми эмоциями и чувствами, которые пронзали меня каждую долю секунды.
-..остановись! Хан!..
Я едва могла дышать, с трудом могла говорить, будто спазмы, которые взрывались внутри тела, проходили оглушающими волнами от кончиков волос до кончиков пальцев ног.
