— Пупсик! Ты слышишь меня?!
Стук в дверь стал еще более настойчивый, громкий и вместе с тем истеричный, когда к голосу Искандера добавился голосок Неслихан и еще две ладошки, которые тарабанили по двери:
— Сестренка, не пугай нас так!!!! Открой немедленно! Лейла!!
Но я не могла подняться…"
"Я больше ничего не могла, хватая ртом воздух, и стуча по своей груди снова и снова, словно забыла, как нужно дышать, слыша, лишь как колотиться испуганно в груди сердце, а в больной сумасшедшей голове снова и снова звучит голос Хана.
«…не заставляй меня делать то, что тебе не понравится…»
Ты не сделаешь этого!!!
Если бы только я могла сделать хоть один вдох, я бы закричала, что не могу любить его сильнее!
НЕ МОГУ!!!!
Не могу жить без его черных глаз, которые мучили меня и терзали каждую секунду!
Не могу понять!
— Лейла, ради Бога!!!! Я выломаю эту чертову дверь, если ты сейчас же не откроешь!!! — я и подумать не могла до этой секунды, что веселый балагур Искра способен кричать, делая это так надрывно и сильно, что мое тело содрогнулось, словно пытаясь найти в нем утешение и защиту от собственной боли.
Плачь. Кричи. Зови на помощь. Делай хоть что-нибудь — только дыши!!!
— Сестренка! Что бы не сказал Тео — не слушай его! Не верь, слышишь?! Просто открой, мы все решим. Вместе!
— Неслин, отойди!
Я открыла глаза, понимая, что от пелены слез мир стал размытым и неясным пятном, слыша, как раз за разом раздается грохот и дверь сотрясается оттого, что Искандер кидался на нее снова и снова, пытаясь выбить.
Дверь поддалась ему не сразу, но в какой-то момент замок жалобно скрипнул, загнулся и с лязгом отскочил от дерева, пролетев куда-то по полу и притихнув, словно испугавшись того, как Искандер влетел внутрь, протаранив собой и ближайший косяк, тут же кинувшись на пол и обнимая меня судорожно и крепко, прижимая к вздымающейся груди:
— Все хорошо, пупсик! Все хорошо!
Он сгреб меня с такой силой, что я не могла даже всхлипнуть, понимая в ту секунду лишь одно — оказавшись в его сильных, горячих руках, которые сжимали меня испуганно, но твердо, я смогла сделать хриплый вдох, боясь поперхнуться собственной болью, которая стремилась выплеснуться наружу, словно тошнота.
— Все хорошо, моя девочка! Никто никогда не обидит тебя! Мы рядом!..
