Укутанная в одеяло, и бережно уложенная на подушку стараниями подруг, я даже не заметила, как за окном уже стало темно, видя пред собой красивые карие глаза подруги:
— Ириска, мы уходим с Джанет и Ники к Сибель.
— Зачем?… — пытаясь вырвать свой мозг из липкого тяжелого сна, я недоуменно приподнялась на локтях, глядя на улыбающуюся подругу.
— Ну что значит «зачем»? Ты ведь помнишь, что у Джанет скоро день рождения?
— Конечно, послезавтра…
— Вот! А кто нам наведет красоту к этому времени? Свободное время есть только вечером, поэтому мы уходим.
Будем поздно, нас не жди, сразу ложись спать! — быстро поцеловав и помахав рукой, Джеки закрыла за собой дверь, снова оставляя меня наедине со своими мыслями и ноющей пустотой в груди.
Я не боялась одиночества, я уже привыкла к нему, но в этот вечер мне было как никогда неуютно дома…даже если все было по-прежнему: на кухне пахло едой из кафе, которую девочки принесли с собой, а на втором этаже раздавались приглушенные голоса актеров сериала, который так любила смотреть бабушка.
Все было как обычно…кроме меня.
Каждый раз я надеялась на то, что душ смоет с меня все горести, и, выходя из ванной в своем смешном розовом халате с капюшоном и ушками, мне бы хотелось, чтобы я родилась заново из густого пара и аромата чистоты и свежести, словно Афродита из морской пены.
Только, кончено же, вода лишь смысла его стойкий пряный аромат, разбередив рану ее сильнее…
Как жаль, что на душу нельзя наложить повязку, чтобы стало легче дышать.
Нацепив на себя тапочки и вытирая мокрые волосы, я не знала, куда мне деть себя, чувствуя потерянной и одинокой в этом доме, даже если физически не была одна.
Не хотелось тревожить бабушку своим присутствием, поэтому, заглянув к ней и убедившись, что у нее все в порядке и в комнате витает хорошее настроение от просмотра любимых героев, я спустилась на кухню, принявшись бездумно убираться, переставляя все с места на место. Только и это не спасало…
Промучившись какое-то время, я все-таки обреченно поплелась в свою спальню снова, понимая, что мне никуда не сбежать от своих чувств и мыслей, и все, что теперь остается — это сидеть на холодном подоконнике и глазеть в черную ночь, раз за разом потирая ноющую грудь холодной рукой.
— Боже! — я отшатнулась назад, ударившись спиной о закрытую за собой дверь спальни, когда поняла, что не одна, и высокая стройная фигура вальяжно сидела на моем стуле, превращая и без того маленькое помещение в совсем уж крошечное.
