Я не успела понять, в какой момент Хан опустил мои руки, повернув резко на бок, и вытягиваясь за мной во весь свой рост, обхватывая горячей рукой и прижимая спиной к своей обнаженной груди, пока я лишь судорожно хватала припухшим ртом воздух, пытаясь понять, что произошло, и почему все прекратилось.
— А теперь спи, — послышался сладкий и слегка насмешливый голос Хана, и от его дыхания волосы на моем затылке разметались, а крепкая рука оплела меня сильнее, не отпуская даже тогда, когда он приподнялся, чтобы накинуть на нас одеяло.
— Спать?…
— Угу… — сладко промурлыкал мужчина, будто его совершенно не тревожило то, что упиралось в мои ягодицы, словно стальной кол, сокрытый тонкой тканью узких брюк, но смелости пролепетать: «А как же вы?» не хватило. Наверное, стоило еще добавить: «А как же я?..», потому что в животе было по-прежнему больно и жарко, и это как-то не давало расслабиться и уснуть. Что с этим делать дальше?..
Я не могла расслабиться, чувствуя его руку на себе, и дыхание, которое щекотало шею сзади, отчего по телу снова забегали гусята, делая мою кожу «гусиной».
Он был сзади — возбужденный, горячий, властный, большой, жестокий и волнующий. Разве можно было уснуть?!..
— Не спишь? — его губы легко коснулись моей шеи, словно он чувствовал, что это прикосновение даже такое легкое и едва заметное заставляло тело содрогаться, а душу защемляло. Это было одновременно страшно и волнительно, должно быть, поэтому я не смогла ничего ответить ему, лишь покачав осторожно отрицательно головой.
-..хочешь еще? — горячие губы опустились на дрожащую кожу, когда его рука скользнула по моему животу, поглаживая ладонью и поднимаясь вверх, накрывая грудь. Я закрыла глаза, закусив губу, чтобы не выпустить из себя судорожный выдох.
Так. Стоп, Аля! СТОП! Ты растаяла вся, словно шоколадка в его руках…реально растаяла, потому что в трусиках стало определенно влажно! Где твоя злость? Где ярость? Где попытки отбиться?! Т.
е ему вот так просто будут прощаться любые зверства?!..Стоит только прижать к себе и поцеловать в шею?!..
Ох….
Кажется, мой тяжелый выдох Хан воспринял иначе, прижимая к себе сильнее, когда его бедра буквально вжались в мои ягодицы, заставляя меня прогнуться вперед, запрокидывая голову, и стоило нечеловеческих усилий, вцепиться в его руку, обнимающую меня, пытаясь ее убрать, чтобы отрывисто прошептать:
— Сплю…я.
