Хаос на пороге

— Но это же треть наших сил! — возмутился Туриг. — А если Игорь нападёт?!

— У нас есть гидра, у нас есть другие войска, — спокойно ответила бабуля. — А со дня на день прибудет подкрепление! Так что, дорогой мой, нам же лучше, что эти четверо так любезно убились об слуг Упорядоченного.

— Чего это? — удивился Туриг.

— А того, что когда прибудет ополчение, мы заберём их доли! — ответила бабуля Ло.

— Ты же раньше поровну всё делила! — удивился Туриг.

— А теперь я никому не верю! — отрезала бабуля Ло.

— А! Ну ладно… — кивнул зверочеловек. — Но это… Другие будут недовольны."

"— Плевать на них! — отмахнулась бабуля Ло. — И на их недовольство плевать.

— Совсем плевать? — удивился Туриг.

— Посмотри вокруг, милый мой! — бабуля Ло всплеснула руками. — Оглянись! Эта война входит в решающую стадию! Кто сейчас победит, тот и выиграет узел, Туриг! Плевать мне на чувства этих неудачников! Плевать на их возмущение! Если сейчас додавим Игоря, то мне будет плевать даже на правителей нашего узла!.

— А если проиграем? — обеспокоился Туриг.

— Тогда тем более плевать! — честно призналась бабуля. — Тогда нам с тобой, зверюга, надо будет забирать своих и быстро валить… Валить так далеко, как только можно!

— Не хочу валить! Я тут привык! — расстроился Туриг.

— Значит, надо победить! — отрезала бабуля Ло. — А чтобы победить, надо именно в своих руках держать как можно больше войск. А тебе, дорогой, ещё нужно прикончить Игоря! Помнишь?

— Помню… — мрачно кивнул Туриг.

— Вот и займись этим! — отрезала бабуля Ло, скрываясь в шатре. И уже изнутри донеслось продолжение: — Докажи, наконец, что ты самец, а не просто волчья шкура!

— Р-р-р-р-р-р, — тихо ответил Туриг.

И пошёл готовиться к очередному покушению.

Вот только на этот раз у него был план. Идеальный план! Гениальный план!..

Глава 24. Переход власти

Туман вился воронкой. Он как будто приглашал, обретая очертания то гибких женских рук, то длинных пупырчатых щупалец.

Туда, где всё течёт и меняется.

Туда было нельзя.

Надо было продолжать идти вперёд.

И мужчина шёл, еле передвигая ноги. И заставляя себя не смотреть в сторону совершенно абсолютной свободы, получив которую, он мог бы освободиться даже от самого себя.