Харон. На переломе эпох

И, как обычно, стукнуло в самый неподходящий момент. Там делегации «на высшем уровне», так как с нами не только раненные прилетели, реверансами обмениваются, и тут в их теплый лягушатник врывается дед со сверкающими глазами и криком «Я знаю где!».

Когда ажиотаж слегка улегся, и меня благосклонно решили выслушать я и озвучил проблему с транспортными самолетами. А ведь в каких-то семидесяти километрах от нас, через залив к северо-востоку, лежит здоровенный военно-транспортный аэродром Левашово. Там полно Ан-26, попадаются Ан-12 и даже есть два «Чебурашки», в смысле Ан-72.

Туда нужна разведка, так как шанс отбиться у них был, но больно места там многолюдные. И на разведку лучше с военными из Пушкино идти, все же им проще с коллегами договариваться будет. А Станции срочно ровнять полосу дальше, двадцать шестым и километра грунта может быть мало."

"Разговоры затянулись, потом была «экскурсия», возили по Станции, возили на плацдарм, где несколько жилых домов уже зачистили и колдовали с коммуникациями. Показывали отвоеванный у нежити кусочек города и напирали на перспективы.

Если бы у меня супруга между станков на заводе спала — я бы тоже сломался.

Вот в Левашово полетели без меня. Один Финист со смешанной делегацией из наших и пушкинцев улетел в Левашово, второй, забитый консервами, вылетел «домой», вместе с одним нашим АНом, заполненным патронными ящиками. Второй Ан улетел в Куммолово, и опять обошлись без меня. Неужели от меня отстали? Поверить не могу!

Перелетели с Катюхой в гидропорт.

Плюхнулись, но без особых проблем. Проблемы начались дома. Бармалеи «соскучились» и требовали оценить работы по ВЯшке, по Скорпиону и прочим, ведущимся у нас проектам. Заигрался я что-то в Харона, мне больше по нутру Гефест, только без его болячек.

Часов в восемь вечера над Станцией пророкотал Ан-26. Сделал пару кругов и пошел на посадку, скрывшись за зданиями. Судя по отсутствию дымов и пожаров, сел нормально. Вот и славно, похоже, договорились. Вернулся обратно в мастерскую.

* * *Понедельник, тридцатое апреля вышел солнечным и очень ранним.

Буквально по головам прошли один за другим пять «двадцать шестых», скрывшихся за зданиями Станции. Надо будет внести предложение круг захода на посадку для самолетов не над заливом строить, а над нежитью, пусть они ей покоя не дают.

Пока позавтракали, пока послонялись, просыпаясь, за зданиями приглушенно завыли винты и, к моему удивлению, «двадцать шестой» взлетел. А за ним взлетали и взлетали остальные борта.