Харон. На переломе эпох

Топлива маловато, противокорабельных ракет нет совсем. Разве что артиллерийские погреба полны, и погреб для Рогатки мне обещали отдать весь, так как понимали — Рогатку обратно не верну.

Довести корабль до нас без дозаправки не реально. А где тут наливают? Знаю только одно место. Но там для этого корабля может быть мелко. А с другой стороны, на кильблоках марины видел килевые яхты с осадкой по бульбу метра три.

— Пан, давай осмотрим еще и площадку перед кораблем, а потом попробуем пойти заправиться. И, может, еще чего прихватим.

Димыч указал на корму — А этот кран ты снимать не собираешься?

На что резонно ему ответил — пусть стоит! Наплевать, что вид портит, зато понадобится что-то на борт погрузить, а у нас есть чем.

Потом с площадки к нам в рубку прибежал «просто Федя» и нам прибавилось хлопот. Я все никак не мог поверить — сходил сам посмотреть. Вот так просто, посреди города, лежит штабель пятиметровых контейнеров с ракетами. Восемь штук. Похоже, боезапас корабля. Зачем нам ракетный катер без ракет? Здравый смысл сказал что много зачем, но жаба победила.

Грузили три часа. Первый контейнер вообще почти сорок минут прикрепляли, потом разобрались и остальные контейнеры поставили на станины пусковых установок быстро. Никакие кабели не соединяли и выстрелить этими ракетами не могли в принципе — но вид у катера стал очень боевой, ощетинившийся по бокам пусковыми установками. Заодно бойцы тащили на борт все, вплоть до кресел из автомобилей. За время погрузки лично я извел четыре пачки патронов для Дикаря. Это почти две сотни упокоенных. А под занавес к нам пожаловали Зубастики, причем не двое, а сразу штук шесть. Точнее посчитать не получилось — серые тела мелькали и прятались, может, их и десяток был. К этому моменту я на Мангусте в качестве лоцманского катера, выводил «Ракетоносец» из гавани. С верхней палубы корабля по берегу скупо огрызался пулемет.

Про переход в гавань Merisatama буду теперь вспоминать в кошмарах. Разорваться на два борта я не мог и пошел один на Мангусте.

Вояку вел Пан, как единственный из оставшихся бойцов понимающий, как работает гальюн. Мангуст шел впереди, и я следил за глубиной по приборам катера. Ракетный катер должен был идти строго в кильватер, сохраняя дистанцию. На самом деле мне приходилось то убегать вперед от наваливающейся на меня сзади «дуры» то сбрасывать обороты ее дожидаясь. И «строго в кильватер» у Димыча выходило плюс минус метров двести. А напороться тут на камни можно легко.