– Буртасы и булгары их выше донской переволоки всех перебили.
– Может, не всех. Да и как нам знать, сколько у Улава дружины было? Может, он не всех послал, половину себе оставил. Да и заморье у них рядом, еще наберут. Смекаешь? Неумно как-то – меж двух волков соваться.
– Мы сами – волки.
– То-то и оно, но ум тоже не мешает к делу приложить. Теперь смотри: ударить нам надо на Сыронос. – Заволод еще раз потыкал палкой в нужное место. – Его возьмем и здесь укрепимся. Тамошние русы с хаканом не ссорились и ничего худого себе не ждут.
Тогда Олегу с Улавом даже снестись будет трудно – мимо нас им дороги не будет. А мы оттуда и на радимичей сходим – путь нам преградить будет некому, – а то и в другое какое место, хоть на Киев, хоть на Хольмгард, выбирай, оттуда в любую сторону дорога ведома. А можно никуда больше не ходить и со всеми замириться, но дорога из Хольмгарда в Киев, а оттуда в греки, будет лежать мимо нас. Плохо ли?
– Ну ты и наворожил тут… – Ярдар рассматривал грубо проведенные черты на земле, и у него кружилась голова от широты этих смелых замыслов.
Кто бы ждал, что Заволод, сидя на своей каменной горе среди глухих лесов, так горазд мыслию летать? Не зря он так вцепился в хазарский меч – в нем проснулся истинный воевода."
"– Ты не думай, что я только за печью сидя мечтаю! Я еще отроком и на угрян ходил, и на голядь, и на чудь однажды, – Заволод потыкал палкой выше черты, обозначавшей Оку. – Мне это дело известно, и что сердце у меня неробкое, все наши ведают.
Сноровка кое-какая и у нас есть. А если сумеем сесть в Сыроносе, то и Олег, и Улав нам уж будут не супротивники.
Ярдар разглядывал черты на земле и напряженно думал. Склоняя Вратимира к походу, он утаил про себя еще одну важную мысль. Добыча необходима, потому что в ближайшие годы никаких доходов от торга на Оке и Упе не будет. Нет торгового мира – нет купцов. Когда хакан простит Олега киевского, допустит ли полян и южных или северных русов к своим торгам – неведомо.
А значит, и веденцов на Упе ждут нежирные времена. До того, что многие роды и целые селения снимутся с места и уйдут обратно на юг, в Северскую землю, откуда пришли – урожаи там выше, и пахать еще есть где. Тархан-городец оскудеет, если не запустеет вовсе.
Это смекнул умный Вратимир, оттого и задумался перенести торг к себе. Но хакан не так глуп и не позволит богатеть краю, который не признает его полную власть.
