Внутри Сюрнеса теснились десятки дворов, больших и малых; здесь уже более ста лет селились варяжские торговцы, ремесленники, воины, и здешнее варяжское население было поколения на три старше, чем русы Хольмгарда. У них рассказывали, что еще при прадедах их вожди посылали посольство к Феофилу цесарю в Миклагард. Частью они привозили жен из-за моря, частью брали из местных славянок и голядок; по большей части русы Сюрнеса были местными уроженцами, но гордились тем, что возглавляет их настоящий конунг родом из Уппсалы, да еще и женатый на дочери другого конунга, норвежского.
Заморянцы приезжали сюда часто – служить в дружине, торговать, поэтому северный язык тут был в широком употреблении, наравне со славянским. Между городом и рекой располагалось предградье, вдоль реки тянулись причалы, клети для товаров, корабельные сараи и мастерские, смолокуренные ямы и прочее торгово-лодочное хозяйство. Здесь много строили судов – килевых, на кованых заклепках, как было принято в Северных Странах, но небольших, на десять-пятнадцать человек, чтобы удобно было ходить по славянским рекам.
Сейчас Днепр спал под ледяной кровлей и служил дорогой для саней, а укрытые лодьи ждали весны и новой воды под снегом, будто медведи в берлогах.
Городок Ольшанск размерам намного уступал Сюрнесу – он возник из обычного для этих мест древнего голядского святилища; низкие валы лишь отделяли священное пространство от обыденного, но служить защитой от нападения не смогли бы, Свенельд сразу это отметил.
Святилище в середине площадки сохранилось, со стороны ворот стояли, как обычно в таких местах, две длинные обчины – помещения для жертвенных пиров. Оставшееся место вдоль вала заняли избы и клети, принадлежавшие Ведомилу и его родичам. Только скотный двор их находился снаружи, за валами – не держать же коров и свиней вблизи обиталища богов."
"У ворот прибывших русов встретили отроки: мол, князь Ведомил примет их не у себя, а в обчине. Оставив коней у коновязи, Хильдинг, Свен и Годо прошли внутрь.
За ними Хольми нес короб с дарами для Ведомила и его родичей. В обчине сегодня не топили, пахло холодом нежилого помещения, небольшие два идола у выметенного каменного очага были закрыты белым полотном. Только в день жертвенного пира их раскроют, нарядят, разожгут перед ними огонь и разложат угощения, чтобы пращуры разделили трапезу с потомками. Наверное, у них есть имена, подумал Свен, не раз видевший таких чуров.
