Ему хотелось сказать много; он вроде бы и сказал много, но в то же время ничего не сказал. Как они готовились к ночной схватке, не позволяя себе волноваться, как он метко выстрелили в того хазарина у ворот, а потом в другого – который выскочил из избы, гонясь за Лысухой, и зарубил бы его своим длинным мечом, если бы Кожан не выпустил стрелу ему прямо в горло… Как он рад, что стоит сейчас перед конунгом и пришел не с пустыми руками…
Улав конунг слегка прищурил глаза, глядя на него, и на его суровых устах появилась сдержанная, но искренняя улыбка.
"
"А еще Кожан видел в его глазах легкое изумление, но не знал, к чему его отнести. Нравится конунгу его вид или наоборот?
– Если я правильно тебя понял, ты пришел ко мне как вестник победы.
– Это так, конунг! – выдохнул Кожан и расправил плечи. – Хазары захватили весь Жабче Поле, а мы ворвались туда и разбили их.
Глядя Улаву в глаза, он глубоко дышал от волнения, не в силах выразить вопрос, который больше всего его мучил.
«Я все сделал правильно? Я не осрамил… нас?»
– Рад это слышать. Только не знаю…
«Что?» – одними глазами спросил Кожан.
– Дозволено ли по вашим обычаям… Могу ли я сейчас назвать тебя сыном?
Серые глаза Улава смеялись. Кожан не смог удержаться – огромная радость вспыхнула в нем, улыбка расползлась на всю ширь лица, а в глазах выступили слезы. Стыдясь, что не может с собой справиться, он зажмурился, почувствовал, как Улав конунг обнимает его, и ткнулся лицом ему в плечо, надеясь, что его слез никто не заметил…
* * *– Я велел найти тебе и твоим людям какую-нибудь клеть, – сказал Улав конунг.
– Вы ведь переночуете здесь?
Никто не говорил Кожану, как скоро он должен вернуться в стаю, но уж одну ночь-то он и прочие вилькаи, после целодневного пути, могли провести в Волоцке. Однако не это, а то, как конунг произнес «тебе и твоим людям» наполнило его душу блаженством.
«Своих людей» имеет вождь, человек, обладающий властью и влиянием. Сказав так – пусть десять вилькаев были под его началом лишь на время поездки, – Улав назвал его если не равным себе, то находящимся на пути к этому. Кожан родился, чтобы стать вождем, и сейчас, когда сам Улав его таковым признал, он как будто родился еще раз.
Переночевать в Волоцке Кожан хотел и по другой причине – любопытно было послушать, что скажут пленные.
