Глава 2
– Что ни ночь, как живого его вижу… Он весь в белом, в чистом, как всегда с виду, только печальный такой. И одной ноги у него нету. И говорит мне: ноги моей нету, как бы сыскать… А я будто говорю: сыщем твою ногу, ладушко, пойдем сейчас и сыщем… Ой, да вот он! Гляди, уже и днем явился.
Годома остановилась, не доходя до ворот шагов десять, держа перед собой пустое ведро. Мирава вздрогнула и глянула туда же, куда были устремлены глаза Годомы – на вал Тархан-городца, покрытый снегом. Чуть в стороне высился дуб на валу, хранитель городца, но ни под ним, ни на валу, ни перед валом Мирава никого не увидела.
Годома шла за водой на прорубь у мостков, и Мирава, наткнувшись на нее перед своей избой, пошла немного проводить. Та сразу принялась ей рассказывать, что муж, Твердила, всякую ночь является ей во сне. Что с ним сталось, жив ли он – никто из вернувшихся с Ярдаром не мог сказать. Может быть, он в плену, а может, на воле и просто отстал от своих, не сумел выйти к ним вовремя, и еще воротится.
Но Годома, не в пример прочим женам в таком же положении, на другое утро сказала – нету его, во сне приходил. Одетая в белую «горевую сряду», как и прочие новые вдовы, она готовилась к проводам души.
– Твердилушка! – произнесла Годома, без страха, а только с жалостью глядя куда-то на вал. – Ты потерпи еще малость. Нынче будем вас провожать, и пойдет твоя душенька, накормленная-напоенная, провоженная-снаряженная, через мостик калиновый, дороженькой чужедальней…
На глазах ее опять заблестели слезы, голос надломился.
Уже два дня в Тархан-городце не смолкали причитания. Мало сказать, что такого никогда не бывало – никто и подумать не мог, что придется лишиться половины дружины! За сто лет жизни в Тархан-городце не случалось таких кровопролитных сражений и таких больших потерь.
Как это могло произойти? Как поход, столь много обещавший, так быстро привел к безнадежному поражению? Еще по дороге уцелевшие тархановцы на каждом ночном привале толковали об этом у костров; придя в себя после битвы, в конце напоминавшей побоище, вспоминали, сравнивали, кто что видел.
– Улав смолянский слишком силен оказался, – рассказывал Ярдар после возвращения. – Мы ждали, что с ним одним дело иметь придется да с воями его, а при нем оказались еще из северных земель, из Хольмгарда русы и заморянцы. Мы их стяг видели, красный, а на нем ворон черный. У них и оружие, и выучка не чета каким чащобам…
– Половина в шлемах! – прохрипел простуженный Добровид.
