Она еще раз вгляделась. На дальнем конце лавки, позади Улы и Милочады, куда почти не доставал свет, сидела еще одна девушка, со смутно знакомым лицом и неизвестная по имени. И тоже усердно пряла.
Что делать? Мирава растерялась. Неведомо откуда взявшаяся пряха могла быть и доброй посланницей, и злой, но как угадать? И ведь не спросишь!
Да кто же ты такая?
«Я – Светлава, сестра твоя», – раздался вдруг у нее в голове тихий голос.
Девушка смотрела на нее и улыбалась, но губы ее не размыкались и не произносили слов.
Сестра? У Миравы загудело в ушах. Она ослышалась?"
"Или это… Звездана?
«Не Звездана я, а Светловида, – терпеливо поправил тайный голос в ее мыслях. – Не Заранки, а твоя сестра-двойняшка».
Что?
«Дважды матушка наша двойню приносила. Я с тобою вместе родилась, под одними звездами. Да только в белом свете мне прожить суждено было недолго. Едва три луны сменилось, как забрали меня деды. Оттого ты и не помнишь».
Мирава вцепилась в край скамьи – закружилась голова. Огневида ни разу в жизни ни единым словом не упомянула, что у нее, Миравы, тоже была сестра-двойняшка.
В этом она была уверена. Такого она бы не забыла.
Правда… всякий раз на Осенние Деды мать клала на стол одну ложку «для дедов», не называя ничьего имени. Но Мирава, привыкшая к этому с детства, и не задавалась вопросом, для кого эта ложка. Думала, что для тех безвестных дедов, чьего имени никто из живых не ведает. Так может быть, мать клала эту ложку для той, чье имя на всем белом свете только она одна и помнила?
«Это было для меня, – не размыкая губ, подтвердила таинственная пряха.
– Не тревожься. Я помогу вам с делом управиться. Посмотри – неужто ты меня не узнаешь?»
Мирава вгляделась. Растаял сумрак, укрывавший десятую пряху, и теперь Мирава ясно видела ее. Рослая девушка с толстой русой косой. Ну конечно – умершая трех месяцев от роду, Светлава не вышла замуж за кого-нибудь вроде Ольрада и осталась девушкой, поэтому и могла принять участие в этой работе.
Правильные крупные черты лица, высокие скулы, темные брови, большие глаза – темно-голубые, как небо летним вечером. От этого лица веет миром и силой; выражение его строго, неулыбчиво, но даже без улыбок хочется довериться ей, как самой матери-земле.
Перед глазами поплыли темно-пламенные круги. Мирава поняла: да ведь они с умершей сестрой на одно лицо. Это она почти что себя видит – но и не себя. Это она… та, какой ее видели боги, когда создавали.
