Русы ходили между избами, из всех дверей слышались чужие голоса. Женщины и отроки собирали тела и стаскивали в одно место. Работали они медленно, разносился тихий плач. Несколько русов присматривали за ними.
– Мирава! – Увидев ее, тетка Чернява выпустила чьи-то мертвые руки, и покойный вновь упал головой на землю. – Ты откуда взялась?
– Где Ольрад?
– Оль… – Чернява не сразу поняла, о ком она говорит. За этот жуткий день у нее все спуталось в голове. – Муж твой?
– Муж мой. Где он?
– Я… почем мне знать? Своих бы… – Чернява всхлипнула.
– И Мякушка мой… Прямо зарубили…
– Здесь его нет? – Мирава показала на кучу тел.
– Мякушки-то? Вон там лежит, голубчик мой…
– Я про Ольрада.
– Не знаю я, – Чернява уткнулась в рукав. – Сыночек мой… закатилося ясно солнышко…
Мирава отошла от нее.
– Ты что, воротилась? – раздался рядом изумленный голос.
Обернувшись, Мирава увидела Вербину. Тоже осунувшаяся, та смотрела на нее вытаращенными глазами – и с жалостью.
– Ты откуда взялась? Неужели не знала, что здесь…
Только на самом дне души что-то легонько звякнуло от радости, что Вербина жива.
– Я знала. Отроки прибежали.
– Так зачем же ты пришла? – Вербина всплеснула руками.
– Здесь же Ольрад. Где он? Ты видела?
– Ольрад… – Вербина задумалась. – Нет… не видела. Заведушку убили…
Но это почти прошло мимо сознания Миравы. Думать о ком-то другом, пусть даже это были хорошо знакомые добрые люди, она сейчас не могла.
– Они чуть не всех перебили, – продолжала Вербина, с трудом взяв себя в руки.
Голос у нее сел. – Рубили, рубили… Весимку почти в начале убили. Вчера только она с нами пряла, а теперь вон лежит. Стрелы метала, будто она отрок какой. Не зря ей мать говорила – доиграешься… Видно, не помогло наше полотно, – вздохнула Вербина. – Ты-то отвезла его куда надо?
– Некуда оказалось отсылать наши беды, – Мирава вспомнила зимнее болото и удивленного Тетерку. – Рухнула старая верба.
– Ох, видно, и свету белому не стоять больше…
– Это потому что Хастен вчера их воеводу застрелил, – вставила Годома.
– А брат его остался. Он велел всех порубить. А потом как Хастена живым взяли – велел перестать. Так мы и остались… кто сумел.
– А мужчины? Неужели они все…
– Вроде раненых кого-то взяли. Они там… – Вербина показала на две крайние избы возле вала. – У Овчана и Братилы, туда согнали. У Овчана бабы сидят, у Братилы мужики.
Мирава повернулась и пошла.
Двери в избы Овчана и Братилы были закрыты, перед ними сидели несколько вооруженных русов.
