Но, черт возьми, не рассказывать же мне Киллиану, что у меня вдруг зашалили нервишки?
Когда мы сегодня прибыли на репетицию, Вайпер поручился за меня, сказав парням, что я подправил текст песен и теперь будто рожден для их исполнения — его слова, не мои, — и с той самой секунды внутри начало расти напряжение, которое не давало дышать.
Подняв глаза на Вайпера, который улыбался одними уголками губ, я вдруг вспомнил ощущение, когда он точно также поджимал уголки губ, когда целовал меня, и усилием воли заставил себя отвести взгляд.
— Готов.
— Хорошо, — Киллиан хлопнул меня по плечу и кивнул на стоявший развернутым к остальной части группы кабинетный рояль в углу комнаты. — Тогда давайте сделаем это!
Да, уж. Конечно. Давайте.
Я обошел Киллиана, уселся за рояль и, опустив взгляд на пальцы, от всей души пожелал, чтобы они меня сегодня не подвели. Мне нужно, чтобы это выступление было идеальным. Черт. Мне нужно, чтобы оно было более, чем идеально. Погладив кончиками пальцев клавиши, я закрыл глаза и опустил голову.
Взяв несколько аккордов, я закусил губу и посмотрел на Брайана, который наблюдал за мной, стоя у двери.
В его проницательном взгляде читалось явное любопытство, потому что на мгновение Брайан прекратил переписку, наверное, заинтересовавшись: что же «новичок» собирался отчебучить на этот раз? Представитель MGA, молча и с невозмутимым видом, стоял рядом с Брайаном, скрестив на груди руки и опершись о стену. Ему будто было наплевать на происходившее в комнате. Или, может, этот вид означил, что он многого не ждал?
Я мельком глянул на парней.
Те смотрели на меня в ожидании сигнала: первая песня начиналась со вступления фортепиано. Быстро им кивнув, я отрегулировал свой микрофон и заиграл «Приглашение».
Как только ко мне присоединились парни, наполняя звучание, все мои переживания моментально улетучились, и я окунулся в музыку с головой. Мой голос звучал бодро и чисто. Не отрываясь от микрофона, я поднял глаза на Вайпера. Он был прямо передо мной.
Стоя к нашим гостям спиной, Вайпер играл, не сводя с меня глаз. Я начал петь написанный нами текст, и он неожиданно приобрел для меня более глубокий смысл. И когда я спел: «Я хочу быть тем, кто заставит тебя поддаться греху», то даже на таком расстоянии, через всю комнату, увидел, как потемнели глаза мужчины.
Вчера Вайпер перефразировал эту строчку, улыбаясь так, что сразу же стало ясно, что ему хотелось сделать. И моему члену это понравилось, даже слишком.
