Пропустила она ругательства или нет, сложно было сказать, но если так, то я был ей очень благодарен. И еще меня поразило количество комментариев и лайков. Менее чем за сутки более пяти миллионов. Черт подери... Более пяти миллионов? То есть, это видео с нашей песней посмотрело пять миллионов человек?
— Ты представляешь? Да мама с папой просто сойдут с ума, — выдала Имоджен, захлопывая ноутбук и поворачиваясь ко мне с широкой улыбкой. — Разве ты не рад? По твоему виду не скажешь.
— Да уж.
— И по голосу тоже.
Я фыркнул:
— Это называется шоком.
То есть, я даже не знал, что меня снимали, и теперь миллионы людей увидели это видео?
— Ты не знал? А тебе известно, кто сделал эту запись?
— Это должно быть менеджер «ТБД», Брайан. Но я не знаю, как Страж смог заполучить это видео, разве только Брайан специально ему отправил. Но это не имеет никакого смысла. Им, я ничего не понимаю.
Возможно, это была какая-то маркетинговая уловка, чтобы убрать плохие отзывы в прессе после того шоу? Знали ли об этом парни? Или, о Боже.
.. они вообще были в курсе?
— Это очень странно, — согласилась Имоджен. — Но одновременно и круто. Вот оно, Хейло. Твой большой прорыв.
Мне хотелось рассмеяться сестре в лицо, сказать, что она — сумасшедшая, но у меня появилось странное ощущение, что, похоже, она права. А если Имоджен права, значит, все скоро изменится.
ГЛАВА 34
ВАЙПЕР
«Вот черт, как же сегодня холодно», — подумал я, засовывая руки в карманы кожаной куртки, бредя по тротуару и проваливаясь в снег до лодыжек. Даже несмотря на шапку, которую я, спасаясь от холодного ночного воздуха, натянул по самые уши и шарф, обмотанный вокруг шеи чуть ли не до удушья, от порывов ветра, поднимавших каждые несколько минут ледяную крошку, лицо жгло, как от уколов крошечными иголками.
Был вечер понедельника, и как всегда по возвращению в Нью-Йорке, я отправился из Манхэттена в Дайкер Хайтс навестить самого любимого на свете человека — мою маму.
Мне всегда казалось, что так я возвращался в прошлое, в место, где всё началось.
Проходя мимо старого дома Киллиана, я увидел в окнах гостиной мерцающий свет телевизора. Мать и отец Киллиана, как всегда, сидели и смотрели вечерние новости, даже теперь, десять лет спустя, когда мы выросли и разъехались. Странно и приятно было осознавать, что некоторые вещи навсегда останутся неизменными, даже если все остальное вокруг изменится.
Как мальчик, который жил в доме по соседству с Киллианом. Мальчик, которого мне сейчас хотелось послать к черту.
