Особенно, если учесть, что Хейло был одет в джинсы, сидевшие словно влитые на его прекрасной заднице, и темно-синюю футболку с глубоким V-образным вырезом, где виднелась кожа, которую так и хотелось вылизать... ну, и еще больше обкончать.
Но судя по тому, как Хейло вчера быстро удрал в свою персональную норку, этот вариант был явно исключен. Так что мне оставалось только смотреть, как он пел мою маленькую… оду ему.
Может, от этого у меня хоть не так будет болеть член.
— Ангел, подожди секунду. Давай посмотрим, как можно добавить этой песне немного огня.
Нужно, чтобы ты действительно прочувствовал это своими яйцами.
Джаггер фыркнул:
— Судя по тексту, ты уже всё прочувствовал на своих яйцах. Что случилось с парнем в галстуке, Ви? Слишком скучный? Не слишком для тебя развратный?
Я бы сказал, не слишком похож на Ангела. Проигнорировав вопрос Джаггера, я включил электрогитару и решил показать парню, который молча стоял за микрофонной стойкой и смотрел на меня нечитаемым взглядом, каким должен быть звук в этой песне.
В течение десяти минут Хейло испытал весь спектр эмоций от шока до неверия и сейчас смотрел на меня, будто видел впервые. Его оценивающий взгляд сначала остановился на моем лице, потом на груди, затем скользнул ниже к гитаре, которая закрывала известную часть моего тела, и когда наши взгляды снова встретились, я увидел, как в его глазах вспыхнул хорошо знакомый огонек — интерес.
КАКОГО ЧЕРТА? Я вопросительно поднял бровь. Хейло моргнул, а потом быстро опустив глаза на лист бумаги, крепко зажатый в руке, мгновенно оборвал наш визуальный контакт.
— Нужно было видеть лицо того парня, когда ты ушел. — Слейд постучал палочками по коленкам. — Он выглядел так, будто ты с ним порвал.
Киллиан закатил глаза:
— Ви? С кем-то порвал? Для начала нужно, чтобы он с кем-то начал встречаться.
— Может хватит сплетничать о моем члене? Дайте уже возможность показать вам свои соображения по поводу вступления, — сказал я.
Троица на диване уставилась на меня и замолчала. Я наклонился и завозился с настройками педали, а выпрямившись, обратился к Хейло:
— Мне кажется, начало может быть таким.
Закрыв глаза, я тронул струны, а потом нажал педаль, и тихая мелодия за секунду превратилась в рык, будто в репетиционную ворвался монстр и оскалил зубы."
"Черт, мне так нравился этот звук. Вчера ночью я долго с ним игрался, пока не словил нужные эмоции и настрой. И вот он, этот звук: рык чистейшей похоти. Я проиграл, как на сцене, полное вступление.
