Хелл. Обещанная усем любоффф

Хелл шла по коридору как слепая, придерживаясь одной рукой за стенку, и даже не думая, куда и зачем идет… Хотелось просто уйти подальше, не видеть, не слышать, забыть…

— Хелл! Хелли! — она обернулась, с ненавистью глядя на одетого лишь в брюки Арсианара, — Хелл, — он подбежал, схватил за руки, — Хелли, прости меня… Мне пришлось… Хелли…

Она не стала пытаться вырваться, она знала, что это бесполезно, а от него… от него шел запах женских духов… чужих духов. Хелл почувствовала резкую, удушающую тошноту, ее чуть не вывернуло.

— Отпусти меня, — она говорила с трудом, — меня от тебя тошнит! — он непонимающе смотрел на нее, с какой-то дикой, животной мольбой в глазах.

Смотрел так, словно каждым своим словом она его убивала, — Меня от тебя тошнит, Сиан! — она почти закричала. Как это страшно, когда пытаешься кричать, а из горла вырывается лишь шепот.

Хелл почувствовала новый приступ и, сняв блок, передала ему свои ощущения. Он отшатнулся, не от отвращения, а потому что понял, насколько ей противен.

— Пожалуйста… пожалуйста, перенести меня на Три Мира… Только не подходи ко мне… никогда больше не подходи…

Арсианар стоял ошеломленный, уничтоженный ее эмоциями. В голове тысячей молотков стучали ее слова «Меня от тебя тошнит, Сиан!». И ее чувства, ее ощущение тошноты, когда он схватил ее за руки. Он был ей противен! Он был ей противен до тошноты!

— Хелли… я не смогу без тебя… Хелли… — он почти простонал, уже понимая, что ничего не вернуть.

— Пожалуйста… отпусти… — она не могла больше ни о чем другом думать, только бы не видеть его, не чувствовать на нем запаха другой женщины.

Она чувствовала себя уничтоженной, и ее тошнило от него, от себя, от того что она настолько глупа, что поверила полубогу. — Прошу тебя… пожалуйста…

Он открыл переход, и она подняла голову, лишь ощутив такой свежий запах озона.

— Хелли…

Хелл не ответила. Не глядя на него, вступила в Путь, а вышла уже на песках Трех миров. Арсианар закрыл переход, развернулся и медленно, шатаясь как пьяный, пошел по коридору. Он не смотрел куда идет, не слышал криков своей матери, не слышал чужих мыслей, он ничего не хотел слышать. В этот момент хотелось умереть, потому что боль в груди казалась невыносимой. А в ушах все звучали и звучали ее слова: «Меня от тебя тошнит, Сиан!».