Поймала свое отражение в темном оконном стекле, поправила рассыпавшиеся по плечам кудри.
Красивая. Все еще красивая. И вполне себе девушка.
Ведьмочка, как звал ее тот веселый раздолбай, которому она удачи пожелала когда-то…
Интересно, как у него все сложилось?
Вот бы увидеть…
7
Савин от неожиданного, хотя, учитывая ситуацию, вполне логичного вопроса сначала заимел легкий шок, а затем предусмотрительно затормозил.
И на всякий случай расстегнул пиджак.
Серебряных пуль у него не водилось, но , судя по данным кинематографа, обычные должны нечисть по крайней мере затормозить…
Так, что там еще-то?
Чеснок… Нет, это на вампиров.
Серебро… Крест! Крест – это на всех… Но у него креста отродясь не водилось…
Круг оберегающий? Как у Гоголя? Черт…
И тут женщина громко расхохоталась:
— Все, не могу больше! Савин, у тебя на редкость придурковатое выражение лица!
Савин все же лапнул кобуру.
Чисто машинально, на автомате.
И уставился на рыжеволосую ведьму во все глаза.
В коридоре был полумрак, но теперь, когда была возможность присмотреться…
Зеленые глаза, всегда искрящиеся легкой безуминкой, сладким таким пороком…
Рыжая копна волос, таких длинных… Они были короче, когда он видел ее последний раз.
И грудь была меньше. Определенно.
Образ дерзкой веселой девчонки, который, как оказалось, не стерся из памяти, тревожил где-то далеко, на подсознании, постоянно, наложился на сегодняшний – молодой роскошной женщины, хитрой, коварной и… соблазнительной.
Очень соблазнительной. Очень.
Настолько, что Савин не сразу это осознал даже.
