На что способен гуннский лук — авары знали. Готы взяли копья убитых аваров и уколами заставили пленных отойти от брошенных палашей и раздеться догола и разуться. Под броней на них были ватные, стеганные халаты и кожаные штаны, под которыми шелковые рубахи и длинные трусы. Чтобы ходить во всем этом в такую жару, надо иметь хорошее здоровье. Оба широкоплечие, длиннотелые и коротконогие, с животиками. Голыми даже самые крутые выглядят слабовато. Тела в разводах грязи, а ноги прямо черные от нее. Когда они мылись в последний раз?! Или вообще не моются? Лица плоские, с редкой растительностью; глаза узкие и темно-карие, с высоким верхним веком; волосы длинные, черные, заплетены в несколько косичек с разноцветными ленточками.
Кто хиппует, тот поймет! Авары напомнили мне бурята, с которым учился в институте. Правда, у того не было косичек, стригся коротко. Готы быстро и ловко связали аваров отцепленным от седла убитого коня и порезанным на куски лассо.
Скифы остались охранять пленных, а готы вместе с молодыми росами начали собирать трофеи, загружая их на лошадей, которые успокоились, принялись общипывать листья с кустов.
Я поднялся наверх, сменил Семена, отправив его шмонать жмуриков. Никак не привыкну к этому мероприятию. Такое впечатление, будто, раздевая, убиваем во второй раз. Их было четырнадцать. Еще пятеро или шестеро скакали к Солуни за подмогой.
— Все собрали! — крикнул снизу Гунимунд.
— Идем к шлюпке, — приказал я и начал спускаться по оврагу.
С убитых коней сняли седла и сбрую. Вот уж чьей гибели я не желал.
Над их ранами кружились мухи, которых, сидя в засаде, не видел ни одной. Авары, не привыкшие ходить босиком, осторожно переставляли ноги по камням и гальке. Я решил продать их гарнизону Солуни. Пусть допросят, может, узнают что-нибудь важное.
Первым делом в шлюпку погрузили трофеи, оставив пленным их кожаные штаны, грязные и вонючие. Я приказал развязать их по очереди и дать одеться. Молодежь послал за козами и баранами, которые щипали траву неподалеку. Жаль, шлюпка маловата для перевозки лошадей.
Придется таких красивых коней оставить здесь. Убивать их рука не поднималась.
Командир аваров, переодеваясь, спросил меня на плохом старославянском:
— Славянин?
— Ант, — ответил я, привыкнув представляться антским купцом.
— Сколько ты хочешь? — поинтересовался авар.
— Выкуп предлагаешь? — уточнил я.
— Да, — ответил он.
— Мне в Солуни за вас много заплатят, — поднял я нижнюю планку торга.
— Я дам больше. Золото. Много, — предложил авар.
