Кабинет Евпатерия был большой, с двумя узкими окнами, выходящими на плац, застекленными узкими короткими полосками, отчего окна казалось зарешеченными, и наполовину закрытыми плотными шторами из темного материала; в стене справа — дверь, наверное, в спальню; в центре узкий длинный стол и шесть то ли диванов, то ли кушеток вокруг него; слева что-то типа конторки, возле которой стоял пожилой мужчина блеклой внешности и с выражением полной безынициативности на лице, отчего казался одетым в серое; чуть дальше — столик на трех ножках, возле которого стоял всего один стул с высокой спинкой.
Дукс Евпатерий сел на этот стул. Я остановился по другую сторону столика. Потом заметил в углу икону, под которой коптила серебряная лампадка и, хоть и являюсь стойким атеистом, перекрестился на нее. Насколько я знал, в эпоху, в которую я попал, религия является индикатором «свой-чужой», причем даже более важным, чем национальность и язык. Что сразу и подтвердилось.
— Арианин? — спросил дукс.
Насколько я знаю, ариане отличались от остальных православных тем, что не нуждались в менеджерах при общении с богом, что оставляло легионы мошенников в рясах без куска хлеба с маслом и черной икрой.
Самая опасная ересь.
— Нет, ортодокс, — ответил я.
Это его удивило.
— Как зовут? — продолжил спрашивать дукс.
— Александр, — ответил я, потом вспомнил, что древние греки говорили «сын такого-то», добавил, — Васильевич.
Греческие имена удивили его еще больше.
— У меня был учителем ромейский монах. Он меня крестил и дал это имя, — объяснил я.
— Из какого ты народа? — спросил он.
Я хотел сказать, что славянин, но потом решил, что в данный момент у них с византийцами могут быть сложные отношения, поэтому ответил:
— Рус. Из Гипербореи.
О таком народе или о Гиперборее он вроде бы слышал, а может, и нет, но виду не подал и продолжил опрос:
— Как здесь оказался?
Я решил привести свой социальный статус к уровню данной эпохи:
— Плыл со своей дружиной в Константинополь наниматься на службу к императору, (такое, насколько знаю, практиковалось во все времена), но корабль затонул в шторм, один я спасся.
— Да, буря вчера была — не приведи господь! — он перекрестился.
Я тоже.
— Домой поедешь? — поинтересовался дукс стратилат Евпатерий.
— Один туда не доберусь, — ответил я.
— У нас бывают купцы из разных народов, — сообщил он. — А можешь остаться служить у меня. Хочу поменять командира конницы.
— Оптилу? — спросил я.
— Да, — ответил он и объяснил, почему: — Арианин. Не доверяю я им.
