Продавала ферму вдова-готка, довольно приятная женщина с решительным выражением лица. Она была в трауре — черном платке, повязанном на самые глаза.
— Что с мужем случилось? — поинтересовался я.
— Умер, — ответила она, но я понял, что что-то не договаривает.
Почему? Наверное, это может снизить цену.
— Тавры? — догадался я.
Она кивнула головой, и по щекам потекли слезы.
— Дети есть? — спросил ее, чтобы переключить на приятное.
— Да, — ответила вдова. — Трое осталось, старшему шесть.
Так понимаю, остальные вместе с отцом полегли во время налета тавров или попали в рабство.
Я не стал продавливать цену. За добычу от последнего налета мог купить несколько таких ферм. Поселил здесь Скилура и Палака с женами. Им и раньше не вставляло шляться по морям, а теперь и вовсе не хотелось. Поскольку вдвоем им трудно будет следить за скотом и отбиваться от тавров, предложил нанять работников в помощь. Вопрос решился проще: на ферму перебрались родители скифов и их братья и сестры, которые обитали в нищете в деревне около Балаклавы.
В шестом веке нашей эры когда-то грозные скифы превратились в кого-то типа цыган двадцать первого.
В Херсоне я нанял артель рыбаков из шести человек, купил две шлюпки, еще четыре сети в придачу к тем, что у меня были, бочки, амфоры, пифосы — большие глиняные сосуды по объему в несколько амфор, медные котлы и доставил вместе с запасом продуктов в бывшее поселение гуннов. По моей просьбе два жилища оставили целыми. С остальных поснимали шкуры и войлок, увезли всё до последней тряпки.
Хотели поджечь каркасы и помосты, но я запретил. Объяснил, что здесь будет моя фактория по заготовке рыбы и соли. Также оставил в поселении быка и пару коров из своей доли, чтобы у мужиков было свежее молоко. До прибытия рыбаков за скотом присматривали гуннские старухи. Как добыча они никого не интересовали. В прошлый раз старухи шли за нашим обозом, пока два алана не порубили их мечами. Жестокое милосердие. Без жилья, запасов пищи на зиму, старухи не выживут в степи. Только мучиться будут дольше.
Старухи понимали это — и шли на смерть. Собирались и эти поступить так же, но я через алана, выросшего у гуннов, объяснил старухам, что у них есть шанс пожить дольше. И неплохо пожить. Что-то мне подсказывало, что шесть мужиков, сосланных сюда на заработки на несколько месяцев, не оставят старух без внимания. Десяток «самых молодых» прислушались к моим словам. Остальные предпочли погибнуть от меча — оказались мужественнее своих сыновей и внуков.
