— И сколько стоят такие хоромы? — поинтересовался я.
— Три фоллиса в день, — ответил он.
Я дал ему силикву за четыре дня, а он мне — большой железный ключ от замка, сняв его с кожаного шнурка, на котором висело еще штук пять.
— Жена моя хорошо готовит, — сообщил Келогост. — Берем недорого.
— Приду на обед, — сказал я и спросил: — Где здесь можно потренироваться с мечом?
— Да хоть во дворе, — разрешил он.
— Мне надо побегать в полном вооружении, — пояснил я. Не хотелось показывать всем свое неумение пользоваться оружием.
— Тогда на следующем перекрестке поверни в сторону гор. Поднимешься немного, там будет поляна с родничком. На ней скотина уже объела всю траву, так что бегай, сколько хочешь, — рассказал он. — Собираешься в армии завербоваться?
— Еще не решил, — ответил я.
— Лучше в охрану к купцам наймись: и платят больше, и кормят лучше, и командиров меньше, — посоветовал он.
— Сколько они платят? — поинтересовался я.
— Кто сколько. Обычно пеший получает три солида в месяц. Хороший воин — до четырех или даже пять, как конный, — ответил Келогост и сделал мне, как он думал, комплимент: — Ты можешь рассчитывать на четыре!
Теперь я знал свою цену в шестом веке от рождества Христова.
— И еще можно провозить свой товара на продажу, но не тяжелый, обычно фунтов тридцать разрешает хозяин обоза, и получишь половину трофеев, если нападет кто или сами кого грабанете, — продолжил Келогост. — У меня на постое купец, иудей, через несколько дней собирается к антам идти, ему люди нужны.
Если хочешь, порекомендую.
— А почему он не может их найти? — спросил я.
— Не знаю. Почему-то не держатся у него люди, — ответил Келогост. — Может, потому, что обоз маленький, опасно. Но он говорил, что у соляных промыслов соединится с боспорским обозом.
— Время еще есть, давай подождем, — не стал сразу отказываться я. — Если не найду ничего лучше, наймусь к нему.
— Как хочешь, — молвил он и, заметив трех иудеев, которые спускались в террасы, сообщил, — А вот и хозяин обоза, — и заспешил к ним навстречу.
Все трое были в желтых ермолках и с длинными пейсами. Если одеть их в черные одежды, ничем бы не отличались от ортодоксов, которых я видел в Израиле. Двое постарше, под пятьдесят, а третий раза в два моложе. Я бы подумал, что младший — это сын одного из старших, но уж слишком он прогибался перед обоими. Наверное, их младший компаньон. Если бы был достаточно богат, чтобы иметь обоз с товарами, сам бы не ездил, не рисковал жизнью.
