Скифы, свистя и улюлюкая, поскакали по балке в ту сторону, откуда мы приехали.
Из-за гуннских стрел выбыли из строя пять волов, причем три — Монины. Он сперва бегал, брызгая слюной, вдоль своих кибиток, отдавал приказы, которые тут же отменял и придумывал новые, такие же бесполезные. Двоих волов оставалось только добить, чтобы не мучились. Из третьего стрелу вырезали, но в ближайшие дни тащить кибитку вряд ли сможет. Так что придется перегружать на другие кибитки товар с той, которая осталась без волов, и бросать ее и половину груза с той, которую потянет один вол.
Моня выкричался, успокоился и пошел договариваться с Фритигерном. Вернулся, судя по кислой морде, ни с чем. Там самим надо было возместить потерю пары волов. Иудей направился ко мне.
— Какой ты меткий стрелок! Надо же, попал с такой большой дистанции!.. — льстиво улыбаясь, залился Моня.
Он не знал, что я жил в Одессе и знал азбуку еврейской жизни. Если тебя хвалят, значит, держат за лоха, которого надо развести.
— Сто солидов за лошадь, — оборвал его словесный понос.
— Да ты с ума сошел! — вскричал Моня. — Хороший конь стоит в два раза дешевле, а это не лошади, а жалкие клячи!
— Не нравятся, походи по базару, найди лучше, — посоветовал я.
— И найду! — брызгая слюной, пообещал он и снова пошел к Фритигерну.
Минут через десять вернулся. Другое правило еврейской жизни гласило: если покупатель вернулся, значит, он лох, которого надо развести. Хороший покупатель делает так, чтобы продавец бежал за ним, на ходу снижая цену.
— Сто пятьдесят за каждую, — первым сказал я. — Оплата сразу.
Он понял, с кем имеет дело. Красивые жесты и брызги слюны куда-то исчезли, остался холодный делец.
— У меня нет таких денег, — признался Моня.
— Возьму товарами.
— Хорошо. Сто отдам деньгами, остальное солью из расчета по шестьдесят солидов за лошадь."
"Заплатив солью, он решил бы и вопрос лишнего груза. Две лошади не потянут столько, сколько двое волов. О чем я ему и рассказал. И вслух подсчитал, сколько он потеряет, не купив у меня лошадей.
Моня слушал мои подсчеты внимательно и, хотя явно не успевал проверять их, ни разу не возразил.
— Если отдашь солью, то по сто сорок за лошадь, — потребовал я.
По моим прикидкам выгода его начиналась при цене менее сотни за лошадь. Видимо, я не учел какой-то фактор, потому что сошлись на ста десяти за каждую. Без седел и уздечек. Сотня наличными, сто двадцать солью.
Скифы отдавали лошадей, скрепя сердцем. Я даже подумал, что заплачут.
