Когда Семен доставал седло, я увидел конский доспех и решил предать и его:
— На нем доспех был. Еще полсотни — и он твой.
— Что за доспех? — спросил скорее из любопытства вождь аланов.
Семен достал доспех, аланы помогли надеть на коня. И жеребец сразу стал другим — не красивым средством передвижения, а боевым товарищем. На что я и рассчитывал. Серебра у алана оставалось солидов на двадцать, поэтому я предложил:
— Остальное можешь отдать солью.
И мы второй раз ударили по рукам.
Вождь аланов подошел к Фритигерну, о чем-то договорился с ним.
Гот отправился к своему обозу в сопровождении конного алана. А вождь вернулся ко мне и церемонно произнес:
— Я приглашаю тебя в гости.
— Я принимаю твое предложение, — так же церемонно ответил я."
"Я приказал Семену оседлать моего коня, а сам отдал золото и серебро Алене, посоветовав спрятать его поглубже в товар и далеко от кибитки не отходить, и взял туесок меда. Здесь вряд ли ограбят: от аланов в степи далеко не уйдешь. Вот когда расстанусь с обозом Фритигерна…
Я приторочил туесок к седлу и поехал вместе с аланами.
Без доспехов и оружия, только с ножом на поясе. Насколько я знаю, у кочевников законы гостеприимства святы. В противном случае никакое оружие меня не спасет. Вскоре нас догнал всадник, который сопровождал Фритигерна. У него к седлу были приторочены два больших бурдюка. Если в них не вино, тогда я полный кретин.
Юрта вождя была ничем не лучше остальных. В ней находились пожилая женщина, мать или теща, две молодые, скорее всего, жены, и семеро детей, старшему из которых было лет двенадцать.
Я отдал туесок с медом пожилой и показал на детей: подарок им. Она поглядела на меня как-то странно. То ли у них не принято, чтобы гость дарил подарок, то ли наоборот, я сделал, как положено, то ли подарок слишком ценный. Скорее, последнее, потому что, когда она открыла туесок, и дети увидели, что там мед, заговорили радостно все сразу. Пожилая аланка прикрикнула на них и увела из юрты. Обе молодые шустро накрывали на стол.
Точнее, расставляли на кошме в центре юрты, вокруг медного светильника на высокой деревянной подставке, дым которого вонял подгоревшим животным жиром, большие блюда с мясом, приготовленным по-разному. В юрту подтянулись, как понимаю, самые крутые местные пацаны. Меня усадили справа от вождя, которого звали Гоар. Сидеть на пятках я не умел, поэтому пристроился полубоком, ногами к стене юрты, за что извинился перед аланами.
