Буря еще не успела разгуляться, до дома было пять минут ходьбы, но Усманов отправился провожать Наташу, держал под руку, как больную, и уговаривал немедленно отправляться в абаканский госпиталь.
Когда Наташа поднялась в свою комнату, небо стало совсем черным, взвыл ветер, вздыбились бешеные воронки пыли и мусора. Наташа бросилась закрывать окно и увидела, как Усманов бежит сквозь вихрь назад, в больничку. Белый халат раздулся огромным пузырем и исчез в черном вихре.
Вечером Наташа рассказала мужу о встрече доктором.
Володя слушал и злился:
– Тоже мне специалист! Никто его не просил тебя осматривать.
– Володенька, а если он прав? Может, ты отвезешь меня пораньше? Вдруг правда двойня?
– Чепуха, – старший лейтенант хлопнул ладонью по столу, – Пантелеевна тебя каждую неделю смотрит и никакой двойни не обнаружила. А она, между прочим, профессиональный акушер.
– Володя, она темная баба, к тому же пьет как сапожник! – возмутилась Наташа. – То, что Усманов тебе не нравится, еще не означает, что он плохой врач.
– А тебе он нравится?! – сквозь зубы, с дурацкой улыбкой прохрипел Володя. – Нравится, да?
Такая реакция Наташу ошеломила. Она знала, что ее муж человек жесткий и болезненно самолюбивый, но сейчас речь шла о самом главном событии в их жизни, и можно было наплевать на глупый конфликт с доктором. Так взбесился, что даже не обратил внимания на потрясающую новость – у них может быть двойня!
– С ума сошел? – спросила она и нахмурилась.
– Он на меня донос написал, а ты с ним под ручку, на глазах у всех! – крикнул Володя.
– Теперь об этом каждая собака в гарнизоне знает!
– Он врач, а я в положении, и ничего такого… – Она не успела докончить фразу, потому что Володя встал и вышел, шарахнув дверью так, что комната вздрогнула и банка с незабудками опрокинулась.
Наташа, глотая слезы, принялась собирать вялые мокрые цветы, вытирать воду.
* * *Доктор Тихорецкая ехала по пустому ночному шоссе и чувствовала, что засыпает за рулем. Она почти жалела, что отказалась от предложения Райского заночевать на этой проклятой секретной базе и отправиться в Москву рано утром, на казенной машине, с шофером.
Ей уже приходилось ночевать здесь. В финском домике ей отвели маленькую, совершенно стерильную комнату с санузлом, и спала она как убитая. В первый раз это было после операции, которая длилась пять с половиной часов.
Сейчас ее отпустили на двое суток, и она не хотела терять ни часа. Она так устала, что жила на автопилоте.
