Неужели полковник допускает возможность, что террорист влезет на пятый этаж по веревочной лестнице, запрыгнет в окно палаты и перережет мне горло? Или просто так положено по инструкции и я напрасно напрягаюсь? Камеру установили вместе с “жучками”, а мальчика своего посадили на вахту только сегодня просто потому, что вчера у них не нашлось свободного человека или не была готова какая-нибудь дополнительная официальная бумажка».
– Где вы так долго пропадали? – глухо спросила Анжела, небрежно сгребла все, что валялось на койке, и переложила на тумбочку.
– Мне тут сказали, вы в командировку уехали, ко мне приходила какая-то дура, всякие глупые вопросы задавала. Я даже Петру Аркадьевичу на нее пожаловалась.
Она не могла открыть рот, но ей удавалось громко и внятно чревовещать, не шевеля губами. Этому она научилась в цирковом училище, и, как оказалось, не напрасно.
– Привет, – сказала Юля, усаживаясь рядом с Анжелой на койку. Глаза ее при этом скользнули по верхушке окна, и в углу, за шторой, она увидела то, что искала.
Глазок камеры был установлен грамотно. Если не знать, ни за что не заметишь.
– Так вы правда были в командировке?
– Правда. Как ты себя чувствуешь?"
"– Так себе. Чешется, будто там муравьи ползают. Спать совершенно не могу. Хочется прямо разодрать ногтями.
– Чешется – значит заживает, – Юля присела на край ее кровати, – давай посмотрим, как там у нас дела.
– А можно зеркало?
– Ни в коем случае. Пока рано.
– Почему? Ведь это не страшнее, чем было до операции?
– Не страшнее.
Юля стала осторожно снимать повязку. Заживление у Анжелы шло действительно хорошо.
– Через неделю отправишься домой, дней десять отдохнешь, потом начнем готовиться к следующей операции.
– А можно мне съездить домой сегодня?
– Я же сказала, ты отправишься домой через неделю.
– Но мне нужно сегодня. Завтра я вернусь.
– Пока рано, – покачала головой Юля, – ты не можешь себя обслуживать. Тебе нельзя делать резких движений, нельзя наклоняться. Кто-то постоянно должен быть рядом. Насколько я знаю, ты живешь одна.
– Это не проблема. Есть подруга Милка, она же домработница. Я позвоню, она приедет.
– А родители?
– Мать в Свердловске.
– Так вызови ее.
– Зачем?
– Ты странный человек. В такой ситуации просто необходимо, чтобы рядом был кто-то близкий, и мама лучше всего.
– Ох, видели бы вы мою маму! Танк, а не женщина. Если она сюда припрется, она меня расплющит своими гусеницами. Она, кстати, вообще ничего не знает.
– Ну ладно, это твое дело.
