Он побледнел, осунулся и как будто даже стал ниже ростом.
– Как вы себя чувствуете, Владимир Марленович? – мягко спросил полковник.
– Прекрати! – рявкнул генерал. – Ты знаешь, я ненавижу этот вопрос! Никак я себя не чувствую. Патологически здоров! Скажи мне, ты что-нибудь понимаешь? Есть у тебя хоть какие-то предположения?
– Ну какие предположения? – Райский крутил длинную серебряную авторучку из подарочного настольного набора и загадочно посверкивал очками. – Смотрите, что мы имеем на сегодня. Заказное покушение.
Затем заказное убийство, но не Стаса, а его шофера. Одновременно – фокус с блокировкой кредитных карточек. Дальше – орудие убийства подкидывается в квартиру подруги Стаса. То есть сначала его пытаются убить, а затем напугать и подставить, причем действует не один человек, а организованная группа. Так?
– Так, так, – пробурчал генерал и согласно кивнул, но тут же, словно опомнившись, стремительно шагнул к столу, навис над Райским и прокричал хриплым, срывающимся голосом: – Но ты не говоришь мне главного! Ты не доложил о принятых мерах! О мерах по обеспечению безопасности моего сына! Ты считаешь, что я не вправе знать? Или ты вообще ни хрена не делаешь?
Изо рта у генерала плохо пахло.
Райский невольно отпрянул, откинулся на спинку кресла.
– Ну что вы, Владимир Марленович, мне даже несколько обидно, – произнес он бархатно, мягко и чуть прикрыл глаза, – я не докладываю просто потому, что все происходит у вас на глазах. Мне кажется, мои действия абсолютно прозрачны для вас.
– Не пори ерунды, Миша.
Оставь это для твоего нынешнего начальства, – усмехнулся Герасимов, отошел от стола, уселся в кресло. Райский заметил, что генерал не так плох, как кажется, и если срывается, то моментально берет себя в руки.
– Давай-ка, брат, отчитайся мне о проделанной работе, как в старые добрые времена. – Тут он даже подмигнул и как будто совсем приободрился. Райскому вдруг показалось, что все вернулось лет на пять назад, и он, тогда еще подполковник, застигнут врасплох в вожделенном кресле своего начальника генерала Герасимова и ждет крепкой генеральской выволочки, словно мальчишка.
Он отбросил ручку, она покатилась по столу и бесшумно упала на ковер. Райский не стал ее поднимать.
– Владимир Марленович, – сказал он медленно, с легким укором, – у меня есть вполне конкретный план операции. Однако то, что я задумал, требует времени. Я не стал посвящать вас в свои замыслы просто потому, что на сегодня у меня нет абсолютной уверенности в результатах.
