Заявление напишешь как положено. Тебе поверят, потому что есть свидетель».
Блокнотный листок в клеточку. Почерк крупный, четкий. Лиловые чернила. Никакой подписи и даже никаких конкретных угроз. Зачем угрозы? Без них все ясно.
– Сумасшедший ублюдок! – громко, жалобно простонал Стас.
В дверь постучали, и немецкий бас участливо спросил:
– Эй, с вами все в порядке?
Стас ответил, что все о’кей, принялся запихивать в сумку штаны, рубашку, быстро напялил на себя шорты, футболку, кепку, спустил воду, вышел из кабинки, перед зеркалом надвинул кепку до самых бровей.
По дороге к автостоянке и потом, на трассе, он тихо вскрикивал всякий раз, когда замечал светловолосую женскую голову. Трижды он чуть не врезался и до виллы добрался совершенно взмокший, бледно-зеленый, трясущийся.
Николай ждал его, сидя в кресле в гостиной перед экраном телевизора. Только что начались вечерние новости из Москвы. Он уже успел связаться по телефону с представителем «Аэрофлота» в Керкире. Самолет улетел два часа назад.
За это время никто не поинтересовался, зарегистрировался ли на московский рейс Герасимов Станислав Владимирович.
Ни слова не говоря, Стас подошел к бару, достал бутылку виски, сделал несколько глотков прямо из горлышка, потом выключил телевизор, встал напротив Николая и медленно, спокойно произнес:
– Ты, Коля, как и мои родители, думаешь, я свихнулся? Бросился на какую-то француженку в аэропорту, устроил скандал. Со мной все нормально, Коля. Я хочу, чтобы ты понял.
Я не псих, хотя на моем месте любой мог бы свихнуться. Девка в аэропорту – никакая не француженка. Я не обознался. Она сидела в кабине водовоза. Она встречалась со мной в Москве и отправила меня в Выхино. Там я увидел своего бывшего сокурсника Михеева и разговаривал с ним около двух часов. Это мне не приснилось. Он не умер, Коля. Он вышел из зоны и хочет, чтобы я признался в том убийстве, которое совершил он пятнадцать лет назад. Вот, посмотри. Эта сука умудрилась засунуть мне в карман.
Читай, Коля.
Николай взял у него из рук сложенный вчетверо блокнотный листок, развернул и с жалостью посмотрел на Стаса.
Листок был совершенно чистым.
* * *Как только Сергей снял трубку, чтобы позвонить Райскому, Эвелина вышла из ванной и опять повисла у него на шее.
– Куда ты звонишь, солнышко? – спросила она, прижимаясь губами к его уху.
– Хочу такси тебе вызвать, – ответил он, шаря глазами в поисках какого-нибудь телефонного справочника.
