Поймите наконец, сейчас вы – единственный мой источник. Только с вами Анжела бывает откровенна. Только с вами. Уж не знаю, как вам удалось этого добиться. С ней работали такие профессионалы, до которых вам, уж извините, далеко.
Подошел официант с горячим. Райский тут же набросился на свинину, Юля ковырнула вилкой семгу. Было, правда, очень вкусно, но есть ей совершенно расхотелось.
– Я просто пожалела ее, – задумчиво произнесла она и достала очередную сигарету.
– Смешно, честное слово, – покачал головой Райский, – вы думаете, специалисты, которые с ней работали, были безжалостны?
– Думаю, да.
Я не сомневаюсь в их профессионализме, сыграть они могут что угодно. Но есть вещи, которые человек чувствует кожей, всем нутром.
Несколько секунд Райский молча жевал. Потом щелкнул зажигалкой и дал ей прикурить.
– Вот и отлично, Юлия Николаевна, – произнес он наконец, – я очень рад, что у вас с Анжелой такое глубокое взаимопонимание.
Когда вы планируете очередной осмотр?
– В пятницу. В двенадцать.
– Я надеюсь услышать от вас самый подробный отчет. Мы можем встретиться здесь же, часов в девять.
Принесли кофе. Юля, медленно помешивая сахар, не поднимая глаз, тихо спросила:
– Михаил Евгеньевич, а нельзя ли как-нибудь обойтись без меня в этой вашей сложной игре?
Он улыбнулся, накрыл ее руку своей сухой теплой ладонью и ответил так же тихо:
– Ну как же мы без вас, Юлия Николаевна? Вы уж потерпите, немного осталось.
– Он убрал руку, подозвал официанта, попросил счет.
Их машины стояли рядом. Некоторое время он ехал вслед за Юлиной «Шкодой», проверял, нет ли каких-нибудь постоянных попутчиков. Вместе они выехали на Садовое кольцо. Убедившись, что все нормально, Райский поравнялся с ее машиной, махнул рукой из окна и свернул к Сретенке.
Глава тридцать третья
Стас Герасимов носился по дому и крушил все на своем пути.
Сдирал шторы с окон и топтал их. Швырял на пол посуду, хрусталь, опрокидывал мебель. Домработница Оксана забилась в угол и тихо плакала. Николай сидел на бортике ванной, прижимал мокрое полотенце к разбитой скуле, сплевывал кровь и смотрел на собственный зуб, валявшийся на дне раковины.
– Симпатические чернила! – рычал Стас, измельчая подметками фарфоровые осколки очередного блюда на мраморном кухонном полу.
