Он был вбит накрепко, прошел сквозь остов кровати и глубоко вонзился в паркетную щель. У Стаса не хватало сил просто вырвать его. Он дергал и крутил в разные стороны, почти теряя сознание. Итальянская кровать красного дерева жалобно скрипела, звенели пружины, в этом скрипе и звоне ему слышался издевательский тихий смех.
Наконец что-то глухо треснуло, Стас покачнулся, чуть не свалился, и в его дрожащих руках остался кусок арматуры длиной около метра, кривой и такой ржавый, что ладони порыжели. Он содрал покрывало, одеяло, простыню, все это, вместе с куском арматуры, запихал в мешок.
Несколько секунд задумчиво глядел на дыру в матраце, потом, испустив хриплый животный стон, опустился на пол возле мешка.
Неизвестно, сколько времени он просидел бы так, обхватив колени и слегка покачиваясь, но опять зазвонил телефон. Стас вскочил, бросился мыть руки. От мыла кожу защипало, он увидел, что ладони у него ободраны до крови, нашел в шкафчике бутылку перекиси и стал лить на руки, не чувствуя жжения.
Затем вернулся в кабинет, подошел к книжному шкафу. Там внизу была тумба с дверцами, внутри, среди прочих вещей, стояла большая деревянная шкатулка. Он быстро нашел то, что искал, – одну из своих старых телефонных книжек. Трясущимися руками пролистал и остановился на нужной странице.
Через пять минут, выкурив на кухне сигарету, послушав нудное телефонное треньканье, он поднял трубку, тут же опустил ее, опять поднял и набрал номер, по которому не звонил больше пятнадцати лет, а вернее, вообще никогда не звонил.
Он не ожидал, что ему ответят, однако почти сразу услышал дребезжащий старушечий голосок.
– Здравствуйте, – произнес Стас, хрипло откашлявшись, – это квартира Михеевых?
– Переехали они, – ответила старуха.
– Куда, не знаете?
– Не знаю.
– А номера своего не оставили?
– Вроде оставляли, да я вижу плохо, погоди, сейчас очки найду. Он тут, на календаре записан.
Было слышно, как она положила трубку рядом с телефоном, как зашаркали тапки. Стас ждал, пытаясь унять сердцебиение.
Пульс у него был не меньше ста ударов в минуту, он стал дышать как можно медленнее и глубже. Наконец старуха вернулась и с пыхтением спросила:
– Ну что, записывать будешь?
– Да-да, я слушаю!
Номер он запомнил наизусть, поблагодарил старуху и тут же позвонил. После первых гудков щелкнул сигнал определителя. Этот звук отозвался болезненным спазмом у Стаса в желудке. Через минуту ему ответил молодой приятный женский голос.
