Хильдегарда. Ведунья севера

Я все прокручивала в голове встречу с ярлами. Все они оказались совершенно разными людьми, со своими неповторимыми характерами. Мне хотелось бы послушать, о чем они будут говорить, но я сама понимала, что мое присутствие не добавит им делового настроения. Все-таки пусть здесь иногда и бывают девы-воительницы, но явление это крайне редкое, оттого непривычное.

Тор не появился и на следующий день. Я заволновалась, но Хельга принесла весть, что ярлы так и не вышли из зала.

– Многие и вовсе разъехались, – поделилась новостями она.

– Но народу в замке еще полно. Не стоит пока выходить, опасно это.

– Чем же? – спросила, расчесывая волосы.

– Люди разные бывают, – неопределенно ответила Хельга.

Мне оставалось лишь согласиться.

В тот день из комнаты мы не выходили. И пусть я была хозяйкой и этих земель, все-таки не абы кто, а жена Тора, но, когда дом полон чужаков, рисковать лишний раз не хотелось.

Хельга пересказывала мне все сплетни, которые успела собрать за время пребывания в замке. Ярлы приехали ведь не только с воинами, но и со слугами, а те чаще всего были не прочь поболтать.

– Так вот, болен был старый ярл Унграб, – рассказывала Хельга, ловко орудуя крючком. – Все уже гадать начали, кто титул примет, ведь наследников у него было как грязи под ногами. И когда чужак прибыл в замок и сказал, что бастард, то никто особо внимания и не обратил. Одним больше, одним меньше, какая разница. Хотя сам старый ярл поглядел на него и сразу сказал, что быть того не может. Мол, когда уезжал, красавица Малия беременной не была.

И не признал его, но сказал, что он-де не зверь в зиму человека выгонять. А потом наследники начали умирать. Один замерз насмерть. И не понятно, что делал на улице ночью. Второй с лестницы оступился и шею свернул. Третьего конь сбросил и затоптал. Четвертый слег с болезнью какой-то да за пару дней сгорел. А еще с ним слуга был. Представляете? Слуга у бастарда. Говорят, тихий да незаметный. Борга сказывает: бывает, сидит за столом на кухне, и никто внимания на него не обращает. И не специально, нет, а потому, что не видит никто. Борга говорит, что не молодой Унграб всех извел, а слуга этот в угоду хозяину своему.

– А восстание? – спросила, заинтересовавшись историей.

– Говорю же, все обо всех знал. А секреты есть у многих людей. Вот он и выведал их да пригрозил. Те и пошли против своего старого ярла и семьи его, чтобы неприглядная правда не всплыла.

– Сомневаюсь, что такое возможно сделать за столь короткий срок, – задумчиво произнесла я.