Хильдегарда. Ведунья севера

– Ну так как?

– Что? – переспросила она заторможенно.

Вздохнула, присаживаясь на кровать и утягивая за собой женщину. Она, будто послушная чужой воле кукла, села, неотрывно смотря на меня.

– Имя твое как? – переспросила терпеливо, понимая, что для подобного поведения у нее явно есть причины.

Вместо ответа женщина всхлипнула, согнувшись, уткнулась носом в колени и горестно заплакала.

Я, честно говоря, растерялась. Не зная, что делать и говорить, принялась осторожно поглаживать служанку по сгорбленной спине.

Я собиралась сделать вид, что потеряла память, но, может быть, у них тут подобное считается чем-то вроде смерти? Вскоре я узнала, что мои предположения верны.

– Не помните? – вытерев покрасневший нос неизвестно откуда взявшейся тряпкой, спросила женщина. – Ничего не помните?

– Ничего, – подтвердила я, не став уточнять, что помню-то я все, только совсем не о жизни Хильдегарды.

Женщина снова заплакала. Я не стала ей мешать. Встала и отошла к окну. Через плохо обработанную слюду почти ничего не было видно, но я все-таки рассмотрела в опускающихся сумерках горы.

Пейзаж за окном не блистал разнообразием цветов. Белый снег, серые горы, темное, нависшее над беззащитным миром небо, похожее на длань карающего бога. Ночью пойдет снег, поняла я неожиданно для себя, словно ощутила дыхание холода и услышала завывание ветра, заблудившегося между остроконечных тысячелетних скал.

– Хельга, – услышала я и разорвала странную нить, связывающую меня с внешним миром.

В груди потянуло от чувства потери. Что это только что было? Непонятно, но разберусь чуть позже.

– И ты?..

– Я ваша личная служанка, госпожа. Мы с вами вместе с самого вашего рождения. Я помню вас крохой, вот такой, – Хельга развела руки в стороны, показывая размеры этого тела при рождении. – Мне десять зим всего было, когда ваш отец пришел к моей матери и сказал, что жена его ночью разродилась и вам требуется подружка. Я была так счастлива, так счастлива.

– Десять, – повторила я задумчиво.

– А сейчас тебе сколько?

– Двадцать шесть.

– Хм, – я оглядела ее внимательнее. Выглядела однозначно старше. – Расскажи мне, почему ты плакала только что?

– Так ясно ведь, – глубоко вздохнув, Хельга всхлипнула в последний раз и принялась за рассказ: – Когда боги гневаются, то забирают память, повелевая человеку начать жизнь заново.

– И что тут плохого? Человек ведь не умирает, просто теряет память.

– Что вы? – ужаснулась Хельга.