Наверное, могла бы работать стюардессой, настолько меня захватывает все, что связано с небом и самолетами, но, увы, занесло в журналистику.
Я наслаждаюсь каждой секундой, проведенной на борту, совершенно не испытываю страха или аэрофобии, наоборот — так комфортно и спокойно мне бывает только в небе.
По статистике, самолет — куда более безопасный вид транспорта, чем тот же автомобиль, хотя люди почему-то этого не осознают.
Но сегодня все шло не так.
Сперва я долго не могла найти собственный паспорт, перерыла всю квартиру, с трудом сдерживая истерику, пока, наконец, не обнаружила его почему-то в холодильнике на самой верхней полке.
Вот как, каким образом он мог туда попасть?
У меня нет маленьких детей, у меня даже мужа нет — а подобные казусы случаются регулярно. Наверное, я слишком рассеянная…
Потом куда-то запропастилось зарядное устройство от ноутбука, а без него я из дома не выхожу.
Ну, почему именно в тот день, когда мне вообще нельзя терять ни секунды, случается такая ерунда?!
У меня начали мелко дрожать руки — верный признак надвигающейся истерики.
Ни выкуренная сигарета, ни тридцать капель настойки пустырника не помогли — зарядное не находилось, а руки тряслись все сильнее.
Нет, так дело не пойдет. Если я немедленно не успокоюсь, весь мой план полетит к чертям, а подобного допустить просто нельзя.
Мысль об этом немного привела меня в чувство, и в раскрытое чрево чемодана, на самое дно, легла пластиковая папка, плотно набитая листами и перетянутая скотчем.
Это, с одной стороны, моя смерть, а с другой — билет в полную безопасность. И неизвестно, как все повернется. Но сперва надо отсюда улететь.
Повинуясь какому-то шестому чувству, я подошла к кухонному окну и, не отодвигая шторы, посмотрела во двор.
Шел дождь, людей на улице почти не было — рабочий день, а машины на парковке стояли сплошь наши, дворовые.
Я перевела дух — видимо, пока меня не ищут, отлично. Но надо поскорее собираться и уматывать из квартиры на всякий случай.
Лучше в аэропорту пересижу.
Мобильный на столе завибрировал, экран засветился, демонстрируя фотографию звонившего — Глеб Щегловский.
Нет, только не он, только не теперь… если я услышу его голос, то непременно сломаюсь, я никогда не могла противостоять ему, а сейчас у меня нет возможности делать выбор или отменять то, что я задумала. Иначе Глеб увидит меня только на моих похоронах — если там еще будет, что похоронить.
