Матвей попрощался и вышел первым, я — за ним, и, догнав мужа в коридоре, взяла его за рукав халата:
— Ну, что ты думаешь?
— Она что-то скрывает. И мне это напоминает… — я перебила:
— Да, я это поняла. Но не всегда обстоятельства одинаковы. Тут что-то другое — ты заметил, как она напряглась и еле сдержала слезы, когда я спросила про стресс и потерю голоса?
— Заметил. Ты психологу скажи, чтобы в эту сторону поработал.
— Сам пусть разбирается. Ты, кстати, к нему не зайдешь сегодня?
Матвей захохотал, оглашая громкими звуками переход, куда мы успели спуститься:
— Ну ты и штучка! Зайду, если ты настаиваешь.
Как его зовут?
— Иван Владимирович.
— Понял. Сейчас кофе выпью и навещу твоего психолога, если он не занят.
— Ну, тогда ты иди, а я в лечебный, на обход.
Мы подошли к тому месту, где переходы между корпусами сходились в одной точке, образуя своеобразный перекресток, я поцеловала Матвея в щеку и повернула в сторону лечебного корпуса:
— Только не уезжай домой сразу, меня дождись, хорошо?
— Работай уже, — засмеялся Матвей мне вслед.
Обход закончился, и я направилась на пост, чтобы отдать новые назначения дежурной смене. К своему удивлению, на диванчике у стены обнаружила Оксану.
Моя подруга сидела, забившись в угол, и сосредоточенно набирала что-то в ноутбуке.
— Привет, — я села рядом, и Оксана сразу захлопнула крышку:
— Ты уже закончила? Можем поговорить?
— Не закончила, но поговорить можем.
Что с тобой происходит?
Оксана дернула плечом:
— Все нормально. Просто не могу в палате находиться, потолки низкие, стены давят.
— Интересно, как могут давить потолки высотой в три двадцать, а? Мне не нравится, как ты выглядишь. И как говоришь, кстати, тоже.
Оксана забарабанила ногтями по крышке ноутбука и прикусила губу.
— Прекрати, — заметила я. — Тебе завтра на процедуру, а ты кожу и слизистую травмируешь.
— Делька, ты от себя не устаешь? Не надоедает тебе вечно морали кому-то читать?
— Что я не так сказала? Запретила губу кусать? Если не хочешь разговаривать, то так и скажи, я пойду дальше работать.
Она опустила голову и молчала, но я чувствовала, что внутри у нее происходит что-то, чего Оксана не может принять, и от чего ей очень больно. Но расспрашивать ее об этом бессмысленно — она замкнется, а вот если выждать пару минут, то сама все выложит.
