— Сама поменяешь или помочь?
— Я умею… спасибо… я вот тут сяду, ладно? — я показала на столик, находившийся напротив стойки.
— Валяй, садись, где удобно. Не думаю, что ты на мою мобилу позаришься, — улыбнулся он. — Кстати, меня Борисом зовут.
— Настя, — сказала я, даже не успев понять, что представляюсь именем подруги.
— Кофе-то будешь, Настя?
— А… давай. На свой вкус свари, пожалуйста, — пробормотала я, завладев телефоном — мне было уже не до кофе и вообще ни до чего.
Поменяв сим-карту, я набрала номер Глеба.
Долго шли гудки, потом он ответил сонным голосом:
— Алло.
— Привет.
Глеб моментально очнулся:
— Стаська?! Господи, Стаська, ты жива! Где ты? Я оборвал все твои телефоны, ни один не отвечает!"
"— Не тараторь, — оглянувшись на бармена, попросила я. — Расскажи лучше, что там у вас?
— Да у нас все нормально. Ты-то где?
— Нормально — это как? — проигнорировав вопрос о местонахождении, настаивала я.
— Ну, похоже, дело на Вершинина закроют в связи со смертью обвиняемого.
Так что все, можно сказать, улеглось. Стаська, ты все-таки где?
«Что ж ты так впился-то в меня с этим вопросом, а?» — подумала я, а вслух произнесла:
— Я в порядке, Глебушка, только в каком-то случайном, похоже.
— Стася, скажи, где ты, и я приеду. Тебе не надо быть сейчас одной.
— Все, Глеб, мне пора, — я сбросила звонок и сразу же вынула сим-карту.
Количество вопросов, заданых мне Глебом, настораживало.
Вернее, это был всего один вопрос, повторявшийся рефреном.
Глеб не спросил, что со мной, как я себя чувствую, не нужна ли мне помощь — нет, его интересовало только то, где я нахожусь. И это могло сказать только об одном — меня хватились. А раз хватились — значит, ищут.
Ищут, потому что понимают, у кого могли оказаться документы, из-за которых, собственно, и погорел Алексей Вершинин.
Ну что ж… это вполне логично.
Странно другое — что Глеб ведет себя не как старый друг, а как ищейка. Неужели я в нем ошиблась?
Я всегда считала его надежным, но, кажется, никому нельзя верить, даже друзьям.
Когда в дело вмешиваются власть и деньги, практически всякой дружбе приходит конец.
Думать так о Глебе было отвратительно, но очень уж странно он стал себя вести с момента гибели Алексея.
Кстати, Вершинину он никогда не нравился.
Алексей считал, что Глеб влюблен в меня, потому и трется постоянно рядом, потому и подкидывает иногда кулуарные сплетни из мэрии.
