Хищная

Что еще за Майкл нахрен?

— Мы расстались перед моим возвращением в Россию, — безмятежно парирует Кристина. Снова отлегло.

— Очень жаль, — мать почему-то искренне погрустнела, — твой папа его хвалил.

Кристина лишь пожала плечами. А мне вдруг стало неприятно, что Игорь Петрович его хвалил.

— А сколько вы были вместе? — Снова спрашивает Оля.

Это тоже интересный вопрос.

— Два года.

Что? Аж целых два года ее лапал какой-то парень? Я тут, значит, умирал без нее, а она спала с каким-то Майклом? На меня накатила такая злость, что пришлось под столом сжать кулаки.

Успокойся, Максим, успокойся. Ты два года назад начал жить с Олей, а год назад сделал ей предложение. А меньше, чем через три недели женишься.

— Приличный срок. И ты легко рассталась с ним и вернулась в Москву? — Продолжает наступать моя невеста.

— Да.

— Узнаю тебя, Кристина.

Оля говорит это ехидно, а я чувствую небольшое облегчение. Если Кристина легко с ним рассталась, значит, она его не любила. Почему-то это меня радует. Хотя факт того, что она там в этой Америке с кем-то спала, меня все равно бесит.

Более того — мне хочется сейчас наорать на Кристину и потребовать объяснений. Как будто она мне изменила.

— Кристина, — подал голос отчим, — а что у тебя с Токаревым-младшим?

Кристина застыла. Я, кажется, тоже. Что еще за Токарев-младший???

— В каком смысле, пап? Не очень понимаю твой вопрос.

— Ну, я так понял, ты с ним очень тесно общаешься.

— Да.

— И что означает ваше столь тесное общение? Вы друг другу кто?

— Мы с Ильей вместе учились.

Помогали друг другу, когда кому-то из нас было тяжело. Вот и все, — безмятежно отвечает ему Кристина.

А меня все равно это задевает. Кто это ее там поддерживал? На его месте должен был быть я! Я должен был поддерживать Кристину в трудные минуты, а не какой-то Илья. И какого хрена она говорит о нем с такой нежностью? У них что-то было?

Так, срочно нужно взять себя в руки. Я не имею абсолютно никакого права ее ревновать. Кто я такой? Сводный брат, с которым она почти не общалась. А потом и вовсе уехала на восемь лет в Америку и ни разу не вышла на связь.

Я ей никто.

Вот только все равно ревность душит. Сколько их у нее было в Америке, пока я хотел лезть на стену от тоски? Этих Майклов, этих Токаревых? Скольких она целовала, пока я умирал без нее? Скольким она дарила своё тело, пока я зарывался лицом в ее одежду, чтобы хоть чуть-чуть облегчить свою боль?

Да, у меня за все эти годы было очень много девушек. В какой-то момент цифра стала неприличной.