Хищная

Но сейчас ее взгляд причиняет мне только боль, поэтому я отворачиваюсь к окну. Не хочу ее видеть. Не хочу с ней разговаривать. Я восемь лет без нее умирал, пока она там веселилась с этим Ильей. И не только с ним. Очевидно же, что они не просто друзья. Друзья так друг с другом не разговаривают. «Красотка», «скучаю по тебе», «Люблю тебя»...

Что это, блеать, за дружба такая??? Очевидно ведь, что не дружба. Я восемь лет сходил с ума, подыхал. Хотел лезть на стену, потому что мне катастрофически кого-то не хватало, а я не понимал, кого.

А что в это время делала она? Тусовалась с этим Ильей? Целовалась с ним на какой-то вечеринке? Жила два года с каким-то Майклом? И наверняка не только с Майклом...

— Это тот самый Токарев-младший, про которого ты сказала своему отцу на кухне, что вы просто вместе учились и все? — Решаю все-таки задать вопрос.

— Да. Ты с ним, кстати, знаком, но не помнишь этого.

Ах, я с ним еще и знаком? Надо было свернуть ему шею еще тогда.

— Что-то по вашему разговору не скажешь, что вы просто вместе учились, — я все-таки нахожу в себе силы снова к ней повернуться и посмотреть в глаза.

Кристина пожала плечами.

— У нас с ним такой стиль общения.

Интересно.

— Какой такой?

— На грани.

— На грани чего?

— На грани всего.

Я уже не могу сдержать истерический смех.

— Он с тобой говорил явно не как с человеком, с которым он «просто учился в Гарварде и все». И ты с ним тоже. — Я хочу сказать это, как можно более безразлично, но у меня не получается.

Обида, злость, ревность душат меня сейчас.

— Максим, — она начала спокойным, но твёрдыми голосом, — Если бы мы с Ильей хотели, то уже давно были бы вместе, но это никогда не было нужно ни ему, ни мне. Но тем не менее, Илья Токарев — мой самый близкий человек после отца. Мы с ним многое прошли вместе. Когда я только приехала в Гарвард, мне было очень тяжело, и Илья меня буквально спас. Потом также Илью спасала я, когда было тяжело ему.

Она замолчала и нервно сглотнула, а я незаметно снова сжал кулаки.

Это я должен быть ее самым близким человеком после отца! Это я должен был спасать Кристину, когда ей было тяжело! Это со мной она должна была через многое пройти! Это меня она должна была спасать, когда мне было тяжело, а не этого Илью!

Но, видимо, ей это никогда не было нужно. Вранье отчима про смену номера телефона, умалчивание об аварии — это все на самом деле не аргументы для того, чтобы не звонить и не приезжать.