Хищная

Экран телефона гас несколько раз, я его разблокировал и снова продолжал смотреть на номер, не имея в себе сил нажать кнопку вызова.

Нужно это сделать уже. Раз и навсегда. Задать ему все вопросы, которые меня гложат столько лет. И которых стало еще больше после того, как я посмотрел на Новый год наши с Кристиной фотографии.

Я все-таки нажимаю кнопку вызова. Тяжело сглатываю, зажмуриваю глаза и подношу телефон к уху.

Несколько секунд просто тишина. А потом идет вызов.

Первый. Второй. Третий.

— Алло, — говорит в трубку мужской голос.

И я узнаю его. Спустя почти 20 лет я, черт возьми, узнаю этот голос. Зажмуриваю глаза еще сильнее, пытаясь совладать с адреналином, из-за которого сердце сейчас, кажется, выпрыгнет из груди. — Алло, — повторяет он через несколько секунд. — Кто это?

Сейчас или никогда.

— Привет, — пытаюсь сказать, как можно ровнее. — Это Максим. Твой сын. Мы можем с тобой встретиться?

Глава 18. Самое важное решениеPOV Максим

— Алло, — говорит в трубку мужской голос. И я узнаю его.

Спустя почти 20 лет я, черт возьми, узнаю этот голос. Зажмуриваю глаза еще сильнее, пытаясь совладать с адреналином, из-за которого сердце сейчас, кажется, выпрыгнет из груди. — Алло, — повторяет он через несколько секунд. — Кто это?

Сейчас или никогда.

— Привет, — пытаюсь сказать, как можно ровнее. — Это Максим. Твой сын. Мы можем с тобой встретиться?

Я услышал, как он ахнул на том конце провода. Он молчит в трубку. Я тоже больше ничего не говорю. Так и сижу с телефоном у уха, все еще не открыв глаза.

Кажется, я даже перестал дышать.

— Сын... — наконец, говорит он мне. — Неужели это ты?

— Я...

— Да, конечно. Я был бы счастлив снова тебя увидеть...

Я тяжело сглатываю. «Я был бы счастлив снова тебя увидеть»... А что тебе мешало видеть меня раньше?

— Где ты сейчас живешь? Я приеду к тебе.

— Я в Воронеже.

— Ты сможешь завтра?

— Да. Конечно, смогу.

— Где? Куда мне приехать?

— Я пришлю тебе адрес одного кафе. На этот номер можно?

— Да, присылай на этот. Я напишу тебе время.

— Хорошо, Максим.

Мне кажется, он хочет сказать мне что-то еще, но у меня сейчас больше нет сил говорить с ним.

— До завтра, — бросаю ему и кладу трубку, не дожидаясь ответа.

Через пять минут он присылает мне адрес. Я еще долго сижу за рулем у дома Кузнецова, пытаясь привести в порядок свои мысли и унять дрожь в пальцах. В горле пересохло, воздуха не хватает, сердце колотится, как бешеное.

Я до сих пор не могу поверить, что сделал это, что позвонил ему.