— Были бы хищники, уже доедали бы нас на ужин, а не выжидали, не пойми чего! Костры-то мы не разжигали! Чего им бояться? — привела я еще один веский аргумент, уже жалея, что мы не стали разводить огонь. А еще поняв, что Ёлка не блефовала. За нами по пятам действительно следует огромная стая диких собак.
— Это хорошо! — уже сонным голосом ответила женщина и пожелала мне спокойной ночи.
Хотя, какая теперь спокойная ночь? А вдруг во сне Ёлка потеряет над хищниками контроль? Хорошо, что хоть комаров на этой планете нет! Вот бы кто точно до утра нас поедом ел.
Выживем, прослежу, чтобы Аэлита не вздумала материализовывать здесь этих летающих кровопийц!
Выглянув из-за борта телеги, тут же увидела две светящиеся точки, которые, казалось, смотрели прямо на меня. Решив, что под таким прицелом я точно не усну, мгновенно отключилась.
Глава 48. У цели
Лерой"
"Как ни странно, но я проснулась живой! Мы все проснулись. Ночь прошла спокойно, и я только сейчас вспомнила, что мы даже не выставили охрану. Хотя, может, стражи это и сделали, только не посчитали нужным всех оповещать.
Наскоро позавтракав, мы снова тронулись в путь, подстегиваемые мыслью, что скоро увидим шаттлы. Оставался только вопрос, в каком состоянии. Очень надеюсь, что это не будет куча деталей из рубрики «собери сам».
Я периодически мысленно связывалась с планетой, обеспокоенно интересуясь, остались ли целые корабли, или она большую от них часть уже успела переработать на атомы и молекулы. Аэлита утверждала, что целые объекты имеются в наличии.
Вот только правильно ли я её поняла, полной уверенности не было, ведь общались мы с ней несколько необычно, словно каким-то диковинным шифром, и порой мне приходилось разгадывать целые ребусы из картинок и отдельных слов, которые спонтанно возникали у меня в голове. А так как я постоянно о чем-то думала, то нелегко было отличить свою собственную мысль от чужой. Но я училась общаться с Аэлитой, стараясь задавать четкие вопросы, требующие такого, же четкого и ясного ответа.
И, наконец, мне пришла в голову одна гениальная в своей простоте мысль.
Сказав отцу и едущим с нами женщинам, что меня укачало, и я хочу еще немного подремать, улеглась на устланное сеном дно телеги и закрыла глаза. А затем постаралась как можно четче представить исследовательский шаттл моего отца, и особенно ярко — надпись на его борту «Лерой». Этот корабль, как живой, предстал перед моими глазами, таким, как я его запомнила, когда он стоял в доках верфи, блестя свежеокрашенными боками.
