Обернувшись через плечо, он начал рассказывать ей о том, что изображено на его теле. А дикарка увлеченно принялась разглядывать диковинные рисунки, совершенно позабыв про нас.
— Не верю я ей! — зашептал Трой. — Слишком много нестыковок в ее рассказе! Куда ушел охотиться третий мужчина, если пожелать дичь можно не сходя с места! Тем более, не обязательно желать кого-то опасного, это может быть и обыкновенный заяц или корова!
— Согласна, — кивнула Лерой, — я тоже об этом подумала. — А еще мой отец, он реалист до мозга костей! Он не стал бы и думать о каком-то мифическом чудовище, он верит только в то, что видит собственными глазами!
— Лерой! Не хочу тебя расстраивать, но, если все эти животные становятся материальными, то, не смотря на то, что зверя придумал кто-то один, но нападать он может на кого угодно.
Взять вот, хотя бы, зауруса! Вызвала его Ёлка, а его едой, чуть не стали все мы! — было видно, что своими словами, Тилбот лишает девушку всякой надежды, найти отца живым.
Ее лицо сразу осунулось, а в уголках глаз заблестели слезы.
— Извини, детка, но мы должны быть реалистами и допускать всякую возможность, тем более на такой странной планете! Это надо же, дичь можно себе пожелать! — покачал головой командор.
А я подумал, что не такой уж он, оказывается, и м…к, раз смог девушке посочувствовать.
— А куда делись все эти звери? — вопрос Клауса не поставил в тупик, так как ответ на него, я думаю, уже знал не только я. И точно, так как Лерой на него сразу же ответила.
— Мы не знаем природы появления здесь животных.
Но, допуская то, что их материализации способствуют каким-то образом мозговые волны разумных существ, то также можем предположить, что, съев их всех, звери тоже прекращают свое существование, распадаясь.
— Ну, правильно! Раз их существование больше не поддерживает воображение создателя! — кивнул Клаус и, откусив кусок мяса, тут же брезгливо сплюнул. — Пожалуй, я до завтра потерплю! Надеюсь, нам удастся пожелать хоть кого-то более нам привычного.
Я повернулся к девушке.
А она задумчиво играла в ножички, целясь в правый глаз мертвой головы поверженного существа, и нож с противным чавканьем входил в его глазницу. Лерой вынимала его, вытирая о траву, и снова кидала.
Я невольно поморщился, не ожидал, что эта хрупкая блондинка окажется такой кровожадной.
Девушка быстро заморгала своими длинными ресницами, словно приходя в себя. Затем удивленно посмотрела на нож в глазнице гигантского червя и, поморщившись, вытащила его, воткнув в землю.
