Ты слышала о том, что во время опасных дней у женщин меняется запах?
— Д-да.
— Так вот, — медленно, четко, по слогам произнес Ник, не сводя с меня тяжелого взгляда. — В эти дни я не смогу его контролировать. Не смогу сдержать и его, и себя. Не помогут корень, таблетки и презервативы.
То есть ничего. Совсем! Одно радовало, опасные дни уже прошли. Сомневаюсь, что хищники настолько всесильны, что могут заделать ребенка вопреки естественным процессам, идущим в организме. Я очень на это надеялась. Но проверять не хотелось.
— Я сбегу. Уеду. Спрячусь, — выдавила через силу, вжимаясь спиной в стену, дрожа от страха и… предвкушения?
Хищный оскал, от которого сердце ухнуло вниз.
— Игра… Мы любим игры, Тор-р-р-ри. Мы найдем тебя. Из-под земли достанем. Но найдем. Ты же помнишь свой сон, ты знаешь, что будет. — С его губ срывалось самое настоящее рычание: вибрирующее, проникающее под кожу, туманящее рассудок."
"— Господи, — простонала едва слышно, прижимая руку ко рту. — Ник, как же… Надо собрать побольше информации, спросить в резервации.
Это ведь должно как-то лечиться.
— Понимаешь, в чем дело, Виктория. До этого момента никто из двуликих даже не думал о том, чтобы пойти против воли зверя. За исключением моего отца, но там другая история. Шаери — это дар. Хищники спешат им воспользоваться и наплодить десяток идеальных детей.
— Десяток?
Что-то мне поплохело. Даже голова закружилась от столь радужных перспектив. Я себя мамой одного не видела. Только не я. У меня карьера, работа, а дети — это к Дашке.
— Правда, есть один вариант, — нехотя произнес Ник, и я сразу поняла: он мне точно не понравится.
— Какой?
— Надо попробовать усмирить жажду, надо…
Господи! Это то, о чем я подумала?
— Нет! Не смей это произносить! Не смей!
— Ты же чувствуешь, что защита больше не действует. Ты чувствуешь это желание, Тор-р-ри. Оно вспыхивает в крови в виде крохотных искорок, едва заметных. Но они искрят на коже, вызывают дрожь, сбивают дыхание. И ты знаешь, что будет дальше.
Знаешь, как они превратятся в огонь, пламя, против которого не устоять.
— Прекрати.
Как хотелось кричать, но с губ сорвался лишь жалобный стон.
— Дальше будет только хуже. Ты же понимаешь.
— Я тебе не верю.
Отступил. Даже отшатнулся, пряча взгляд золотистых глаз, показывая печать на шее. Темную, не светящуюся. Но когда это его останавливало?
— Твое право. Заставлять не буду. Только не беги, Виктория. Не беги, потому что все равно найду.
