— Я что, похожа на дурочку, которая сейчас разразится истерикой? — ответила вопросом на вопрос, прижимая простыню к груди и отказываясь смотреть на хищника.
— Знаешь, было бы лучше, если бы ты истерила.
— Почему?
Взглянуть на Ника все-таки пришлось. Уж очень неожиданным было его замечание.
— Потому что твоя холодность раздражает еще больше… а еще возбуждает.
— Ч-что?
— Понимаешь, в чем дело, Виктория, — продолжил Н’Ери. — Вот лежишь ты на кровати, прикрываешься этой тряпочкой, — «тряпочка» была легко содрана с меня, прохладный воздух прошелся по разгоряченному телу, вызвав волну мурашек на коже, — ресницами длинными хлопаешь и выглядишь такой неприступной, что хочется…
И замолчал, провокационно сверкая глазами.
— Что? — не выдержав, поинтересовалась я и дрогнула, когда Ник погладил живот, неторопливо накрыл грудь, лаская большим пальцем набухшую вершинку.
— Что очень хочется доказать тебе обратное, Тор-р-р-ри. Напомнить, что всего пять минут назад ты была совсем другой… Манящей, раскрасневшейся, жадной.
Рука перестала терзать грудь и вновь опустилась на живот, выводя круги вокруг вздрагивающего пупка.
— А твои стоны еще эхом звучат в моей голове.
Ладонь накрыла лоно, и большой палец медленно прошелся снизу вверх и обратно, вызвав тихий вздох.
— Кто знал, что за твоей невозмутимостью скрывается такой огонь.
Господи, я даже дышать перестала, чувствуя его палец… пальцы внутри себя.
— Вика, два года, — прохрипел Ник, гипнотизируя меня своим взглядом. — Два года рядом… Я дурак. Да, Вик?
Пальцы двигались медленно, слишком медленно.
— Надо было давно, в первую же неделю, посадить тебя на стол, раздвинуть длинные ножки и…
Его лицо наклонилось ближе, и последние слова хищник уже шептал мне на ушко:
— И сделать своей, как хотел с самого первого дня… Знаешь, какие мысли были у меня в голове, когда мы впервые встретились?
Огонь уже плясал в крови, сводил с ума, бедра раскрывались навстречу, требуя большего. Я его слышала и не слышала одновременно. Шум в ушах нарастал.
— Дурак… решил, что это просто желание, наваждение… мое наваждение, с которым так легко справиться.
А зверь уже тогда чувствовал. Тор-р-ри…
— Да-а-а.
— Я тебе рассказывал, что мы, хищники, очень выносливы?
Я едва не застонала от разочарования, когда мужчина прекратил сладкую пытку и отпустил меня — горящую, возбужденную и неудовлетворенную.
— Ник.
— Больше не будешь играть в холодную стерву? — выдохнул он, хватая меня за подбородок и заставляя смотреть ему прямо в глаза.
