Ты видела, как он на нее смотрит? И Вард тоже почувствовал.
— Да. Но я так боюсь.
На лестнице стали раздаваться шаги, и я стрелой метнулась назад. Нельзя, чтобы меня тут застали.
— Вика? — Ник поймал меня на лестнице и обнял, тревожно заглядывая в глаза. — Что-то случилось?
— Немного заблудилась, — пряча глаза, ответила ему.
А сердце в груди билось пойманной птичкой.
— Здесь? — Его голос звучал мягко и немного насмешливо.
— Пошли в комнату? Я очень устала и хочу спать.
— Пошли. — Ник приобнял меня за талию.
— А ты знаешь, что Мээрин заняла соседнюю с нами комнату?
— И что? — рассеянно отозвалась я, все еще не в силах понять, свидетельницей чего стала.
— Я думаю, что надо устроить хищнице незабываемую бессонную ночь. Как твои связки, Тор-р-р-ри? Готова показать, как сильно соскучилась по мне? Я, например, очень.
— Ты можешь думать о чем-нибудь кроме секса?
— О чем, например? — совершенно не смущаясь и не обижаясь, спросил Н’Ери.
«О том, что мы совершенно ничего не знаем.
Тут что-то происходит, но я понятия не имею, что именно. Может, это не мы играем, а нами?»
Но вслух говорить не стала.
«Нет, я хочу разобраться во всем сама!»
И утром.
Потому что стоило нам войти в спальню, как Ник тут же принялся поспешно стаскивать с меня одежду.
— Тори, Тор-р-р-р-ри… Тори… девочка моя… как я скучал!
Одежда на кровати так и лежала, напоминая про разобранный чемодан, поэтому Ник увлек меня на пол, продолжая шепотом описывать свои греховные фантазии со мной в главной роли, ласкать руками и губами, касаться каждого сантиметра пылающей кожи, ловя ртом тихие стоны.
Я чувствовала его нетерпение, огонь желания терзал и меня. Можно было списать все на метку и звериную страсть. Но метка оставалась холодной, а я в это время бездумно срывала с мужчины рубашку, тянула его за собой, прижималась, бесстыдно гладила, не в силах оторваться от сладких губ.
Мээрин? Кто вспоминал о ней? Кто помнил о контракте и соглашении?
Были только я и он.
Одно дыхание на двоих, протяжный стон в тишине.
Мужчина и женщина, хищник и его жертва. По отдельности и вместе.
Кожа к коже — прижаться так, что дышать невозможно. Движение навстречу друг другу, несмотря на эту сладкую боль.
Ритмы прерывистого дыхания. Искры на теле, вспыхивающие и гаснущие.
На ковре прохладно, и стоило только отдышаться, как Ник подхватил меня под бедра, понес в кресло, усадил сверху."
"Я тихо смеялась над его и своей несдержанностью.
