— Черт, как же все запуталось! Как же все сложно!
— У меня бывали сбои в цикле, но не сейчас… Не может быть, — шептала скорее самой себе и понимала, что это не так. Если Ник прав и овуляция наступила именно сейчас, то надо бежать. Как можно быстрее. Теперь и таблетки не помогут. — Мне надо уехать. Сейчас!
— Стой… Не смей… Нельзя… Бежать… Нельзя…
Слова давались ему с трудом, после каждого — длительная пауза, во время которой я четко слышала, как громко стучит мое сердце.
Еще немного, и начнется самая настоящая паническая атака.
Никогда не испытывала на себе, но сейчас чувствовала ее четко.
— А что ты предлагаешь? Этого не должно было случиться. Не должно.
— Ты не должна бежать и уезжать, — уже спокойнее повторил он, восстанавливая контроль над зверем. — Нельзя давать повод хищнику. Нельзя начинать игру.
— Это не игра. Это жизнь. Моя жизнь! И я не хочу…
Лишь один стук сердца. Всего одно сокращение сердечного мускула — и вот он уже рядом, бережно, но требовательно держит мое лицо в своих руках, заставляя смотреть ему в глаза.
— Ты мне веришь?
— Нет, ты не понимаешь…
— Ты мне веришь? — упрямо прорычал он, и я покорилась.
— Да.
Улыбнулся. Ярко, быстро, так, что дыхание перехватило.
Впился в мои губы коротким поцелуем.
— Это самое главное. — Мужчина прижался лбом к моему лбу. — Верь мне, Тор-р-р-ри. Всегда верь мне. Я никогда ничего не сделаю тебе во вред. Никогда не перейду границу, не спросив твоего разрешения.
— Но как нам быть?
— Уеду я.
В резервацию. Поверь, я найду способ заковать зверя, запереть себя. Там есть отличные замки и тюрьмы.
— Ник, господи, что ты говоришь?
— Ничего. Всего на одну ночь, а завтра утром я уже буду здесь. Только жди меня тут. Пожалуйста.
— Ты обещаешь? — отодвинулась в сторону, чтобы видеть его лицо.
Мне важно было услышать его ответ, увидеть глаза, которые никак не могли вернуть привычный цвет.
— Обещаю… Вик, мне столько надо сказать тебе… и я скажу… Когда вернусь. Завтра на рассвете.
Только дождись. Обещай.
— Обещаю.
— Под защитой моей семьи тебе нечего бояться… Мы переживем это. Сначала всегда страшно, а потом просто будем жить дальше. Слышишь? — быстро и сбивчиво прошептал Н’Ери.
Слышала и не верила.
Зачем он дает такие обещания?
— Ник…
Дрожащие пальцы коснулись губ, призывая молчать.
— Мы не так начали, Измайлова. — Кривая усмешка исказила лицо. — Но мы все исправим. После.
Снова поцелуй.
Болезненный, горький.
